Морье Дю - Голодная Гора

- Здоровье миссис Бродрик не должно от этого пострадать, - коротко заметил доктор Армстронг, поднимаясь из-за стола, чтобы открыть дверь, поскольку в это время громко позвонили у дверей. У него всегда делался немного сердитый голос, когда речь заходила о Фанни-Розе. Но, как бы то ни было, он согласился принимать роды и, к тому же, быть крестным отцом новорожденному. Он вернулся к столу, неся в руке записку, адресованную Джону.

- Посыльный ждет у дверей, - сказал он. - Мне кажется, что-то случилось на руднике, и ваш отец посылает за вами.

Джон нахмурился и вскрыл письмо.

"Приезжай, пожалуйста, на новую шахту, не медля ни минуты", - гласило послание, - "положение серьезное, шахту затопляет, и нам нужен каждый человек, если мы хотим ее спасти. Иначе - полная катастрофа".

Джон бросил записку доктору через стол.

- Прости-прощай моя поездка в Эндрифф, - сказал он. - Мне кажется, вам следует поехать вместе со мной, Вилли. Боюсь, что положение серьезное. Отец только сегодня говорил мне об угрожающем положении на шахте. Насколько я понимаю, они прошли на слишком большую глубину, а тамошний насос вышел из строя. Этим неприятностям не будет конца.

Через двадцать минут Джон и доктор в сопровождении слуги прибыли на шахту. Когда они доехали до рельсового пути, им пришлось спешиться, оставив лошадей на попечении слуги, потому что там собралась толпа человек в двести, если не больше, и верхом было не проехать, так как нужно было бы прокладывать себе путь, расталкивая людей.

- Вода все время прибывает, - сказал один из рабочих, приложив руку к полям шляпы при виде Джона и доктора. - Один бедняга там уже утонул. Тело только что подняли на-гора, а еще двоих не могут найти. Мистер Бродрик сам спускался на первый горизонт, однако капитан Николсон уговорил его вернуться наверх. Вот он там, сэр, у самого входа на шахту.

Джон увидел отца. С непокрытой головой, сняв сюртук и засучив по локоть рукава, он помогал рабочим вычерпывать воду, а потом отбросил в сторону бадью, полную воды, и покачал головой.

- Этим мы ничего не добьемся, - сказал он. - Вода прибывает непрерывно, уже поднялась на фут или даже больше. Это ты, Джон? Добрый день, Армстронг. Боюсь, что и вам найдется работа, прежде чем все это кончится. Вот этому бедняге вы, к сожалению, уже ничем не поможете.

Каждые несколько минут на скрипящих стонущих цепях из шахты поднимались бадьи с водой, которую выплескивали на землю, и она текла широким ручьем вдоль рельс, убыстряя свой бег на склоне горы. В огромных бадьях, которые в обычное время использовались для того, чтобы поднимать на-гора руду, теперь поднималась вода, а на лестнице, на каждой ее ступеньке, длинной цепочкой стояли шахтеры, которые поднимали наверх воду ведрами, передавая их снизу вверх из рук в руки. Когда кто-нибудь из них выбивался из сил, на его место тут же становился свежий человек, и Джон через минуту уже сбросил свой сюртук, так же как это сделал его отец, и занял место в цепочке шахтеров. Он спустился почти до самого первого горизонта, до которого к этому времени уже почти поднялась вода, и рабочие, которые работали там, стоя по пояс в воде, обливаясь потом и изнемогая от усталости, с удивлением на него посмотрели.

- Доложите капитану и мистеру Бродрику, что это все без толку, - сказал один из них, здоровенный детина из Корнуола, который снял с себя всю одежду и работал голым, - вода все время прибывает, быстрее, чем мы ее откачиваем. Там, кажется, еще один бедолага застрял в штольне и утонул, еще до того, как мы сюда спустились. Я видел его руку, вон там она плавала, а теперь ее куда-то унесло... Конец пришел этой шахте, мы больше ничего не можем сделать.

Джон всматривался в темную зияющую пропасть. Было тихо, слышались только скрип цепей, тяжелое дыхание усталых людей да еще мерные всплески воды, которая билась о стенки шахты. Пол штольни залило водой, и теперь она представляла собой темный узкий тоннель, теряющийся во мраке. Где-то внизу в этом тоннеле плавало тело человека. У воды был противный кисловатый запах. Джон повернулся и полез наверх по длинной лестнице, протискиваясь мимо шахтеров, которые передавали наверх бесполезные ведра с водой. У входа в шахту его поджидал Медный Джон; на лице его застыло твердое решительное выражение, так хорошо знакомое его сыну.

- Вода прибывает с каждой минутой, - сказал Джон. - Люди не могут там оставаться, еще четверть часа, и будет поздно. Вы должны приказать им немедленно подняться наверх.

- Этого я и боялся, - поддержал его Николсон. - Мистер Джон прав, сэр, нужно поднять людей наверх, иначе у нас опять будут потери.

- Я отказываюсь пасовать перед водой, - заявил Медный Джон. - Если мы с ней справимся, уберем ее из шахты, на этом горизонте снова можно будет работать. Есть один способ, с помощью которого можно спасти шахту, и я предлагаю его использовать. Это можно сделать, взорвав скалу, тогда вода пойдет наружу по склону горы. Я намерен использовать любой, самый малый шанс.

- Очень хорошо, сэр, - сказал маркшейдер, - но если нам это удастся, взрывом разрушит скалу прямо над дорогой, и потоком воды размоет насыпь.

- К дьяволу дорогу! - заревел Медный Джон. - Дорогу можно выстроить снова, тем более что платить за это будет правительство, а на новую шахту правительство мне денег не даст.

Джон отвернулся, пожав плечами. Если отцу угодно подвергать риску жизнь людей, устраивая эксперименты с порохом, ради того, чтобы спасти обреченную шахту, это его дело. Где-то плакала женщина, вероятно, вдова того несчастного, тело которого подняли на поверхность. Вокруг него собралась небольшая толпа. Среди них был Вилли Армстронг. У шахтеров были бледные напряженные лица, и все время слышался лязг цепей лебедки, с помощью которой на поверхность поднимались все новые бадьи с водой, образующей все расширяющийся поток на выходе из шахты. Ну почему отец просто не закроет шахту, не прикажет людям разойтись по домам, положив конец всему делу? Было что-то чудовищное в этой отчаянной борьбе за спасение нескольких сотен тонн меди, которая уже стоила жизни трем или четырем шахтерам. Капитан Николсон отдавал приказания, и вот уже показалась вагонетка, в которой везли бочонок с порохом. Вокруг теснились возбужденные шахтеры, Медный Джон крикнул, вызывая добровольцев. "Если бы жив был Генри, - подумал Джон, - он непременно спустился бы в шахту вместе с отцом и его помощниками", и ему живо вспомнилась сцена трехлетней давности. Он снова увидел, как Генри, мокрый, дрожащий под дождем и возбужденный, наблюдает за тем, как отец поджигает фитиль, соединенный с бочонком пороха. В ту роковую ночь пять человек поплатились жизнью во имя этой меди. Шесть, если считать Генри, который простудился и умер от этого всего полгода спустя. Сколько жизней потребуется на этот раз? Джон вышел из толпы шахтеров, испытывая ненависть и отвращение ко всему, что происходило вокруг. Он снова ощутил свою бесполезность. Он не мог помочь даже несчастной вдове утонувшего шахтера, вокруг которой хлопотал Вилли Армстронг. Мог только стоять в стороне от людей и ждать... На сей раз не было ни драки, ни возбужденных криков, и когда под землей раздались негромкие глухие взрывы, они скорее напоминали отдаленные раскаты грома. Люди, собравшиеся у входа в шахту, переговаривались негромкими голосами, и в толпе тут и там заговорили о том, что взрывы достигли цели, в