Инна Зинченко - Превратности судьбы и недоразумения

— О, как это страшно! — Прошептал Тирто.

Я очумело уставилась на него.

— Ты понимаешь, что оно говорит?

— Конечно, а ты, разве не понимаешь?

Очень не хотелось мне признаваться в том, что мне до него далеко, и я лишь неопределённо мотнула головой. Между тем картинка исчезла, и Шаку объявил:

— Мёртвые послали нам своих богов. Вот они! — Он направил на нас указующий перст. — Мёртвые благословили брак моей дочери и этого бога, имя которому Соф, что означает — дарующий жизнь и несущий смерть.

Во, блин, понесло старикана! Хотя, какой он старикан — мужчина в самом расцвете сил. Во, мозги пудрить-то научился, как по писанному! Наверное, сутки готовил свою речь. Я увидела, как Соф скривился от этого наглого вранья и улыбнулась: "Ты сам этого хотел, мой мальчик!". Тирто дёрнул меня за рукав и возмущённо, но тихо сказал:

— Ничего такого он не говорил!

— Тихо, не бузи. — Успокоила я его. — Давай, потом, в спокойной обстановке ты мне всё расскажешь, годится?

Он кивнул, но я видела, как ему хочется заткнуть фонтан красноречия, бьющий из уст Шаку. "Мели, Емеля — твоя неделя!" — рассудительно подумала я.

А потом начался праздник живота! Народ обжирался, как перед смертью. До чего же похабное зрелище! Никогда не подозревала, что вид жующих, чавкающих и хрюкающих людей может быть настолько неприятным. Они в спешке старались засунуть в рот сразу всё, что попадалось под руку! Лица и руки лоснились от жира, а глаза лихорадочно выискивали очередной кусок мяса или рыбы. Да, оголодали они тут, впрок стараются наесться.

— Неплохо, неплохо. — Оценил местную кухню Ирф. — Я не против, чтобы нас всех здесь переженили.

— Можно подумать, что ты хронически недоедаешь. — Психанула я. — Противно мне это всё!

— А мне — нет! — Весело хохотнул наш великан. — Надоело мне голодать!

— Можно подумать, что совсем оголодал!

Вообще-то я это могу понять. Ирф вегетарианец, а здесь ему пришлось научиться есть мясо, что, естественно, его не радует. Да и я с подозрением смотрю на большие куски хорошо прожаренного мяса — есть подозрение, что нас пытаются накормить человечиной.

На самом деле меня возмущало другое — почему никого не заинтересовал этот странный киносеанс? Никто не соизволил полюбопытствовать, о чём говорило, исчезнувшее в далеком прошлом, загадочное существо. Я повернулась к Тирто и спросила:

— Ты мне расскажешь, что там оно говорило, точно?

— Конечно! — Пылко воскликнул он.

В этот момент вождь встал и произнёс:

— Отныне ты, Соф, нарекаю тебя счастливым именем Сэйдонг, будешь моим зятем, и твои божественные силы перейдут к моему внуку или внучке. Идите же в брачные покои, дети мои! Да не жалей своего семени, Сэйдонг, — нам нужны хорошие всходы!

Их проводили в дом Шаку, и веселье продолжилось с новой силой. Но мне всё это уже надоело. Я поднялась и, сославшись на усталость, собралась уйти. И в этот момент прибежала молоденькая и, как мне кажется, симпатичная девушка и закричала истошным голосом:

— Вождь, Дьёри одержима! Они нас всех по одному убьют! Это не прекратилось, вождь!

Веселье мгновенно захлебнулось, и воцарилась гнетущая тишина. Меня не покидало ощущение, что я присутствую на какой-то адской вечеринке, и такое развитие сюжета напрашивалось само собой. Для полноты ощущений нам не хватает здесь лишь одержимой и пары — тройки свеженьких трупов. Хотя, о трупах своевременно позаботилась Ари. Нет, эту свадебку я никогда не забуду! И, кажется, никогда больше не захочу выходить замуж!

Она появилась неожиданно. У неё была странная птичья походка и безумные глаза. Она смотрела по сторонам и никого не узнавала. Невысокая, хрупкая, наверное, симпатичная. Мне трудно различать их синюшные рожи.

— Дьёри, что с тобой? — Бросилась к ней пожилая женщина. — Доченька, скажи, что это неправда!

Но, взглянув в глаза дочери, он застонала и оттолкнула ту от себя. Мать не обманешь. То, что женщина обнаружила, её напугало до смерти. Дьёри, посмотрела на всех нас рассеянным, нездоровым взглядом и закричала страшным голосом. Блин, от одного только этого крика я чуть было не намочила штаны! Нормальные люди так точно не орут! Потом она закрыла лицо руками и замерла, надеясь, что, если она никого не видит, то и она сама незаметна для остальных.

— Шаку, спаси мою дочь! — Бросилась к вождю бедная женщина. — Спаси Дьёри!

Вождь был раздосадован, какая-то одержимая девица посмела омрачить свадьбу его дочери! Он оттолкнул безутешную мать и грубо сказал:

— Утешься Фойса, я посмотрю твою дочь, но завтра.

Тирто тихо-тихо, одними только губами, сказал:

— Он опять врёт! Он не может помочь бедной девушке. И никто не может! Я такое уже видел. У нас в посёлке. Я помню, там часто такое происходило. Знаешь, чем это закончится? Её сожгут в городе мёртвых! Они так поступают со всеми одержимыми.

И сразу мне вспомнилось то жуткое зрелище, которое мы видели в этом треклятом городе! Дьёри, между тем, кажется, пришла в себя, окинула всех печальным взглядом и произнесла:

— Я опоздала на свадьбу? Прости меня, Шаку. Я, кажется, уснула.

Все, не отрываясь, смотрели на неё и только на неё, а она никак не могла понять, что же происходит. Глядя на застывших соплеменников, она стала догадываться, но не хотела верить. Дьёри подходила к каждому, смотрела в глаза и задавала только один вопрос:

— Всё ведь хорошо? Я не одержима?

Все без исключения опускали глаза и молчали. Шаку дал знак воинам, те подошли к Дьёри и взяли под руки. Та резко дёрнулась, но, поняв, что ей с ними не справиться, вся обмякла и повисла на их руках без движения. Для неё не было секретом, что её ждёт. Дико закричала мать. Свадьба была окончательно испорчена.

— Шаку, спаси мою дочь! — Кричала бедная женщина, падая перед вождём на колени и целуя его ноги. Шаку брезгливо оттолкнул её.

— Успокойся. На то воля мёртвых.

Фойса вскочила с земли и гневно набросилась на Шаку:

— Мы все здесь скоро станем мёртвыми! Почему ты ничего не делаешь, только сжигаешь наших детей? Говоришь, что твой зять — бог? Пусть он вылечит Дьёри!

И загудело всё! Присутствующие на торжественном, но изрядно уже подпорченном мероприятии, люди, зашептались между собой. Я слышала лишь обрывки фраз: " Всё верно! Раз он — бог, то, что ему стоит избавить нас от этого проклятия?", " Шаку в последнее время мало кого излечивал. Да и те, кого он раньше спасал, были ли они одержимы?". Опаньки, уж не бунт ли здесь назревает, бессмысленный и беспощадный? "Надо же, — подумалось мне. — Оказывается, власть бывает обременительной, и сидеть на троне не так уж удобно — постоянно задница соскальзывает". В таком случае я хотела бы быть в этот время подальше отсюда!