Роза Сергазиева - Лакуна

— Людям не хватает впечатлений, — вступился за жителей лакуны Денис.

— Не просто впечатлений, — откинулся на кресле профессор, — а их смены, что дает остальным людям время! Лакуна лишает человека стремлений, мечты, а вместе с ними стимула жить. И значит, жизнь существует, пока мгновения сменяют друг друга. Вот что надо написать на обложке тетрадки! — воскликнул профессор и, схватив в руки карандаш, перечеркнул старую надпись.

А Денис почесал заклеенную щеку: значит, Егор рисовал не только сны?

Глава 22

Не зря говорят, что общение не бывает бесполезным. В этом Денис убедился еще раз: поговорив с профессором в общем-то о далеких от расследования материях, он узнал кое-что, над чем ломал голову последнее время. Нет, недаром ему не давали покоя пейзажи. Ведь в статичной лакуне только миражи менялись и ни разу не повторялись, как и… постоянно сюда проваливались новые герои. Вот и Аганин-старший нашел связь между пейзажами и провалом очередных колонистов. Причем, имея возможность проанализировать гораздо больший по сравнению с Хромовым массив информации, выявил интересную закономерность: не всегда рождение миражей сопровождается приходом гостей, но факт появления каждого из жителей обязательно отмечался сменой пейзажа. Опираясь на подсказки Крылова, Анатолий Борисович сумел также объяснить феномен: лакуна пульсирует, в определенный момент открывается и "сглатывает" отраженный кусок пространства. Судя по "списку опций", легко предположить, что по форме вспышка напоминает узкий луч, направленный вверх (все картинки — своеобразный вид сверху). И если человека в определенной точке развалин детского сада нет, то он в лакуну не попадет. А вот в миражах недостатка никогда не бывает, оптическое отражение присутствуют в атмосфере постоянно. Но профессор не попытался сделать следующий логический вывод, потому что Аганина-старшего эта проблема не интересовала. А вот Денис цепочку рассуждений продолжил: если в момент пульсации в лакуну можно войти, то значит, точно так же можно и выйти… Только предстоит узнать: где находится "дверь" наверх?

Хромов вновь возвращался к миражам. Но на этот раз у него похоже есть ключ: Егор. Как поведал профессор, юноша, оказывается, зафиксировал на бумаге все пейзажи. Остается только хорошенько проанализировать изображения.

Аганин-младший в наслаждении замер в привычной для себя позе: забравшись с ногами на стул, зажав в зубах карандаш, мазюкал кисточкой по альбомному листу.

— Очередная фантазия на тему ночного абсурда? — заглянул через плечо Денис.

— Пытаюсь поймать цветовое пятно, которое родилось в голове, — вынув свободной рукой карандаш изо рта, пробубнил художник. По тону чувствовалось: хозяин комнаты недоволен, что ему помешали. — Не получается передать оттенки, снилось что-то очень сложное.

— У меня просьба, — Хромов понял, что беседы по душам сейчас не получится. — Хочу как-то разнообразить окружающий мир, а то глазу нечем зацепиться: стены и стены.

— Решил взять картины? — догадался юноша и гордо выпятил подбородок. — Все обитатели лакуны рано или поздно украшают комнаты моими акварелями.

— Точно, — гость стал перебирать сложенные на столе листы. — Но есть проблема. Я не поклонник абстракций, они навевают скуку. Предпочитаю в искусстве реализм. А ты специализируешься только на "пятнах". Может быть, сделаешь для меня что-то специально?

— Я не работаю на заказ, — все таким же высокомерным тоном ответил Егор, по сути, он впервые столкнулся со своим истинным поклонником: никто больше в лакуне акварельные фантазии не считал искусством. И поэтому не знал, как себя вести: если запанибратски, то не уронит ли это его честь как художника? — Но…, - сделал он выжидательную паузу, чтобы выглядеть достойно, — но могу предложить кое-что.

В душе Егор был так горд и рад, что слишком рьяно соскочил со стула — опрокинутый табурет с грохотом повалился на пол. Не поднимая его, юноша бросился к шкафу и выхватил оттуда кипу листов. Бросил картинки на пол, упал рядом на колени и начал быстро-быстро перебирать.

— По просьбе отца я зарисовывал каждый пейзаж, который появлялся в лакуне, — стал он вытаскивать и складывать отдельно нужные акварели.

Денис ходил от работы к работе и считал про себя: изображений больше трех десятков. С большим объемом данных трудно работать. Нужно выделить одну определенную группу пейзажей. Но по какому принципу отбирать?

— Ты можешь разложить картинки в порядке, как они появлялись? — предложил Денис. — И надписать число, год.

— А ты способен сказать, какой сегодня месяц или день недели? — в свою очередь задал вопрос Егор.

— М-м-м, — бессильно развел руками парень.

— В лакуне, — в голосе Егора послышались знакомые профессорские нотки, — времени не существует. Здесь никто не ведет календарь, не считает дни и годы.

— Тогда попробуй выбрать те, — в задумчивости потер лейкопластырь на щеке (это уже становилось его новой привычкой) Хромов, — которые сопровождали появление в лакуне колонистов. Сможешь?

Егор не знал, почему гость не сгребет все работы под мышку, а пытается их как-то систематизировать, но тоже принял активное участие в игре. Пол превратился в шахматное поле: Аганин-младший передвигал картинки, менял их местами, что-то откладывал, потом, хлопнув себя по лбу, возвращал убранный набросок обратно. Так под ногами осталось ровно 6 листов, соответствующих количеству провалов в лакуну: морской берег, безумный ливень стеной, красочный осенний лес, клочки серого утреннего тумана, горная вершина на фоне цепи снежников и летнее поле до горизонта.

— Уже что-то вырисовывается. Работаем дальше, — Денис наклонился и, взяв в руки одну из работ, положил ее крайней справа. — Если невозможно указать, когда точно случились пейзажи, то хотя бы попробуем определить их очередность. Мы с Джином очнулись на берегу моря. Я даже почувствовал, как скрипит песок у меня под спиной.

— Самовнушение, — хмыкнул Егор. — Настолько естественным выглядит пейзаж. Мы в первый раз тоже переполошились, когда обнаружили на кухне роняющие листву березы и клены, — юный художник переложил в начало ряда лесной пейзаж. — Папа их шваброй тыкал, настолько уверился, что деревья настоящие.

Постепенно выстроилась история жителей лакуны "в пейзажах": Милу Евгеньевну "приветствовала" горная вершина, появление Ланы и Травкина сопровождалось туманом, Алик "вошел" вместе с полем, а дядя Миша в ливень. Денис пронумеровал и подписал каждую картинку и только теперь сложил их вместе и отправился к себе.