Эдмунд Купер - Кирон Голова-в-Облаках

Кирон улыбался, думая об этих и других людях. В народе его учеников прозвали Птенцы Небесного Гуляки. Смогут ли они встать на крыло?

Дельтаплан дрожал. Ветер усиливался. Истомившиеся ожиданием всадники ворчали на лошадей и нетерпеливо поглядывали в сторону Кирона. Никто, однако, не смел поторопить Небесного Гуляку.

Кирон вздохнул, огляделся в последний раз и поднял руку.

Может быть, он погибнет, как погиб Бруно; может быть, нет. Но этот день принадлежит Бруно. Что бы ни случилось, другие продолжат работу.

Всадники увидели поднятую руку Кирона. Дельтаплан рванулся вперед, подпрыгивая на неровностях почвы. В какой-то момент левое крыло чуть не зацепилось за землю. Это означало бы катастрофу. Но Кирон опустил закрылки, и дельтаплан выровнялся. Чем быстрее скакали всадники, тем устойчивее катилась машина. Неожиданно тряска прекратилась. Дельтаплан стремительно пошел вверх.

- Не так круто, не так круто, - приговаривал Кирон, уходя с помощью хвостовых рулей от ветра. Дельтаплан начал описывать большую плавную дугу. Взглянув вниз, Кирон увидел, что он поднялся метров на пятьдесят-шестьдесят над землей и почувствовал легкий, едва заметный толчок - это соскользнула с крюка веревка.

- Бруно, - воскликнул Кирон в потоке ветра, - Бруно, мы поднялись в воздух! Ты прав, друг, это лучше, чем воздушные шары. С такими штуками нам не придется плыть по ветру. Мы будем летать по-настоящему!

Он завершил большой круг. Дельтаплан начал терять высоту, и самое время было подумать о мягкой посадке. Качнув крыльями, Кирон бросил взгляд на Арандель - крошечный замок и игрушечный городок в ярких лучах утреннего солнца. Он вспомнил Петрину и сыновей, затем замок скрылся из виду, и Кирон переключился на полет.

Он тренировался управлять закрылками и элеронами на моделях, а при сильном ветре на привязанном дельтаплане. Он чувствовал этот аппарат. Временами машина казалась ему продолжением собственного тела.

Медленно и терпеливо он выровнял спускающийся дельтаплан и направил его на ровную полоску пляжа.

Всадники внизу застыли как статуи. Если они не очистят ему путь, столкновение неизбежно. Наконец болваны кинулись врассыпную. Один свалился с коня, но тот чудом уволок его в сторону.

Воздух со свистом обдувал лицо Кирона. Казалось, море и берег летят навстречу ему. Дельтаплан с глухим ударом коснулся колесами земли и снова подлетел в воздух, после чего плавно опустился и заскакал по берегу, теряя скорость. Одно крыло все-таки коснулось земли, и дельтаплан волчком закрутился на месте. Если бы не привязные ремни, Кирон вылетел бы из кабины. Этот важный для себя урок он тоже извлек из смерти Бруно.

Машина остановилась, все было в порядке. К дельтаплану бежали мальчишки и взрослые. Некоторое время Кирон сидел молча, страстно желая, чтобы Бруно сейчас был с ним.

- Мы сделали это, - сказал он негромко. - Бруно, мы сделали это! Мы пролетели более километра на аппарате тяжелее воздуха. Это начало.

До него вдруг дошло, что вокруг кричат, прыгают и ликуют люди. Он снова вернулся к жизни.

ЭПИЛОГ

Кирон откинулся в кресле-качалке. Он знал, что больше не поднимется, и был доволен. К нему привели докторов, и те заботливо суетились вокруг.

Доктора сказали, что-де не следует волноваться, а следует отдыхать. Он знал больше, чем они. Он знал, что скоро его ждет вечный покой. Он был доволен.

Весна подходила к концу. Кирон откинулся в кресле-качалке и наслаждался сладким запахом роз, приносимым легким ветерком. В саду замка была разбита куртина дамасских роз, присланных мастером-садоводом из Парижа; чтобы доставить удовольствие Небесному Гуляке, он назвал свой цветок торжественно-золотого цвета «Мадам Петрина». Рядом была клумба с белыми розами, выращенными садовником из замка; они назывались просто «Элике».

Между маленькими розами Элике и огромными золотистыми бутонами Мадам Петрины сидел в кресле довольный Кирон, волей народа сеньор Аранделя, Первый Кавалер Орлиных Крыльев, единодушно присужденных ему Международной Гильдией Аэронавтов, и вспоминал все, что положено вспоминать старому человеку.

Кентигерн давно умер. Кентигерн, который был хорошим сеньором и добрым другом более тридцати лет. Петрина была мертва - дорогая, теплая Петрина. А давно ли она умерла? Нет, недавно, до сих пор щемит в груди. Двоих ее сыновей тоже нет в живых. Первый, названный, естественно, Маркусом, сгорел во время экспериментального полета на водородном воздушном корабле. Второй, Эйлвин, погиб, когда его дельтаплан попал в шторм.

Кирон был рад, что с водородными кораблями покончено. Слишком уж они опасны, слишком много жизней достойных людей унесли. Сейчас для подъема используют гелий. Кирона также радовало, что немцы, французы, американцы и японцы работают над установкой на дельтапланы двигателей внутреннего сгорания.

Все эти открытия и изобретения были сделаны слишком поздно, они не спасли жизнь двум его сыновьям. Но вовремя, чтобы спасти Ясона, третьего. Ясон был мастером электричества на гелиевом дирижабле, способном поднять в воздух до двухсот человек. За Ясона Кирон был спокоен.

Он летал в Токио, Лиму, Нью-Йорк и Йоханнесбург с уверенностью представителя поколения, которое уже успело привыкнуть к небу.

Огромная тень пронеслась над садом. Кирон знал, что это, не поднимая головы. Пролетел ежедневный гелиумный воздушный корабль Лондон - Рим. Он всегда проходил здесь в это время, по нему можно было проверять часы. Пропеллеры приводились в движение паровыми двигателями. Наверное, через несколько лет их заменят бензиновыми.

Кирон погладил накинутую на шею красно-белую ленту и висящие на ней Орлиные Крылья, выкованные из метеоритного железа. Он гордился Орлиными Крыльями. Они были присуждены ему от имени многих народов.

Штаб-квартира Международной Гильдии Аэронавтов находилась в городе Женеве в Швейцарии. Кирон никогда не покидал владения Арандель дальше, чем завозила его когда-то «Мари-Франс». Но он знал, где находится Швейцария. Он смотрел на карте.

Однажды, очень давно, Международная Гильдия Аэронавтов прислала к нему, как к первому покорителю воздуха, своих представителей с просьбой разработать устав Гильдии.

Кирон долго думал над предложением и написал только одну статью устава.

Стареющей рукой он вывел:

«Облака и ветер свободны, они пролетают над всеми странами и принадлежат одинаково всем. Пусть ни один человек не поднимется в небо со злобой в сердце или ненавистью к другим людям. Границы могут быть на земле, на небе их нет. Пусть те, кому повезет летать, всегда помнят, что кровь всех людей - одного цвета».