Стас Северский - Боец тишины (СИ)

я терплю и сдерживаюсь.

Мсцишевский налил мне еще водки, но я мотнул головой, отказываясь.

– Меня не спиртом, а снотворным накачивать нужно.

Поляк сдержано наклонил седую голову.

– Не такая девушка тебе нужна, Ян.

– Она красива, она чиста…

– Не для тебя она, и ты – не для нее.

– Да я ж не урод и не…

Поляк растянул рот, прижимая руку к сердцу.

– Снаружи, нет… А внутри…

– Нет, я не такой.

– Такой, Ян.

Я сбросил чертовы часы и цепь.

78

– Только с виду такой. Только видимость такая. Вышло так… А на деле я…

– Такой. Как я. Как я, когда был молод.

– А какой вы были?

– Отчаянный. С холодной головой и с горячей кровью, Ян. Завела меня горячая кровь на такую

обрывистую дорогу, что и холодная голова с дороги той не свела, – только сорваться в пропасть и

пропасть не позволила.

– Похоже вообще… Да не той дорогой я иду.

– Той, Ян. Одной мы идем дорогой.

– Цели у нас разные.

– К разным целям одна дорога не ведет.

– Точка на наших путях стоит, от которой они расходятся в разные стороны.

Поляк задумчиво наклонил голову, стыкуя расставленные пальцы.

– Когда я был молод, и я шел к другой цели, Ян. Но пришла старость, кровь остыла и со мной

осталась только холодная голова.

– Хотите сказать, что надо сойти с опасного пути, пока не поздно?

– Нет, Ян… Ты не сойдешь – не сможешь. Я хочу сказать, что тебе надо забыть об этой девушке.

Погубишь ты и себя, и ее, Ян.

– Нет, я спасу ее.

– Спасешь и погубишь. Помяни мое слово, Ян. Нет у вас будущего.

– Зато настоящее есть.

Поляк поднялся.

– Страсть – это стресс, Ян. Последствия серьезного и тяжелого стресса. После него ты

засыпаешь, как шахтер после запредельной нагрузки, – и спишь мертвым сном. Переключатель

щелкает у тебя в голове, и ты – теряешь голову.

Он ушел, а я остался сидеть, тупо смотря в пустой патронник. Может, он и прав – может, мне, и

правда, пора на покой? Только вопрос встает жесткий – смогу я отправиться на покой без

посторонней помощи или нет? Черт… Отправят меня… Свои или чужие – в тюрьму или на

войну…

Клаус подобрался ко мне сзади, настороженно и неуверенно. Он согнулся над моим плечом, с

опаской заглянул мне в лицо.

– Клаус, я… Не знаю теперь, что и сказать.

– Я знаю, я не держу зла, Вольф…

– Не называй меня здесь так, старик.

– Забыл…

– Я все исправлю, Клаус. Пойду, и все исправлю.

– А как ты это сделаешь?

– Не знаю еще. Придумаю. Подумаю – и придумаю.

– Ты всегда знаешь, что делать.

– Нет, Клаус. Не всегда. Не всегда знаю, что думать, что делать… Не такой я умный, как кажется,

Крюгер. Просто, умею казаться умным. Я умею казаться, каким нужно и кому нужно – даже себе. А

на деле я просто – убежденный в своей цели и уверенный в себе наглец из низов. Наглостью я

больше беру, Клаус, и навыком пускать пыль в глаза. И мой единственный принцип, мое

единственное правило гласит, что чужая слабость – это моя сила, что, когда кто-то слаб, я – силен.

– Я знал, что ты вампир… Знал… Когда ты сказал, что ты – охотник, меня как озарило…

– Клаус, перестань ты про…

– Ты скрываешь… Скрывай… Только я знаю… И еще знаю, что силы тьмы дают тебе особые

возможности. И еще знаю, что ты утратишь их, когда перейдешь на сторону добра и применишь их

на пользу людям. И знаю, что рано или поздно ты поступишь именно так – ты стремишься к свету,

Вольф. Только это трудно, и ты сбиваешься с освещенной дороги, блуждая во мраке. Я понял это. Я

понял, что призван свыше направлять тебя. Тебе нужно сражаться с собой – тогда ты выйдешь на

свет снова. Нужно стараться.

79

– Брось ты это, старик. Право, глупо все это… до того глупо, что тошно и голова болит. Дай мне

крысу.

– Что?

– Крысу давай! Мне нужна ее кровь!

– Ты пьешь кровь крыс… Это хорошо… Ты не хочешь крови людей… Это хорошо…

– Сказал, давай крысу!

Старик с пониманием кивнул и поковылял за коробкой, где в заключении томится еще один мой

узник. Эх, Игорь Иванович… Попал я в психушку. И стал последним психом… вернее, первым –

предводителем. И последний станет первым… Допер, наконец, что это значит, про что речь идет.

Стал ваш верный офицер невидимого фронта вполне видимым вампиром. Стал из человека

настоящим чудовищем – злом в красивом обличье, только кажущимся заманчивым и… Игорь

Иванович! Скрутите мне руки! Кол в грудь воткните! Только остановите!

Игорь Иванович молчит… Это, в общем, хорошо. Великая истина: когда ты говоришь с богом, ты

– молишься, а когда бог говорит с тобой – ты сходишь с ума. Да… Агнешка говорит с богом,

Крюгер – с голосами, а я – с начальником… Хорошо, что ответы получает пока один только

Крюгер.

– Вольф, она меня укусила – крыса…

Я сокрушенно качнул головой.

– Как же ты так, старик? Аккуратнее надо с крысой. Особенно с этой…

Эх, ширится круг поражения неизвестно какой заразой… А к черту… Проверим зато – вирусный

агент его мозг разрушает, вызывая шизофрению, или что иное. Официально нигде не заявлено,

только ученые считают, что как раз вирус в его недуге повинен, не выделенный еще четко и не

полностью изученный. Посмотрим теперь на результат случайного эксперимента. Избавит Крюгера

вирус-целитель от призраков и пришельцев – значит, все же вирус в его заболевании задействован.

Только не сразу эффект заметен будет – все же Крюгер своим недугом страдает давно, и пострадал

его разум довольно серьезно. Может, и не видно будет разницы. А вообще, кто его знает, возможно,

восстановится еще. Как начнет мыслить нормально специалист по химикатам – к профессии

вернется еще. Нет худа без добра. Хоть и расползается зараза – все ж не просто так, не впустую.

Глава 44

Пора мне выдвигаться – снаряжение готовить к походу, пути проверять.

Знаю я, что не свернут проект, что бы ни было, что бы я ни делал. Разве что один объект

рассекреченный закроют, а проект не свернут – засекретят другие объекты пуще прежнего и… Что

бы я ни сделал – все пойдет, как шло. Будем мы штамповать оружие – быстрее и больше, пока не

сдохнем. Только нужна вера невинным людям – требуют они от меня приведения в исполнение их