Джеймс Гарднер - Неусыпное око

— Я возьму половину документов, — предложила я. — А вы остальное.

Он кивнул. Почему он не сказал «Спасибо» или «Молодец, что преодолела свой страх»? Но опять-таки, я точно так же взбесилась бы, скажи он что-либо покровительственное в этом духе.

Не слишком-то ты последовательна, Фэй.

Мы с Тиком разделили папки на две одинаковые стопки, после чего отнесли их на стол Чаппалара. В поверхности стола было пять загрузочных ячеек; я подождала, пока Тик выберет себе одну из них, а после выбрала самую дальнюю. Ребячество, особенно если учесть, что Тик не заметил. На его лице уже было отсутствующее выражение, пока он загружал содержимое первой папки.

Неуклюже поспешая ему вдогонку, я быстро впихнула верхнюю папку из своей стопки в загрузочную ячейку. Читающее устройство тихо зашуршало, снимая внешнюю оболочку, и выбросило цепочку микрокадров-пузырьков вовнутрь; через стеклянное окошко просмотра я могла видеть, как пузырьки располагаются вокруг барабана доступа — словно ожерелье крупных, с ноготь, бриллиантов на черном бархате. Гидравлика закачала активирующие ферменты, и бриллианты стали нечеткими и расплывчатыми, как лягушачьи икринки, — жидкая информация, вливающаяся в поток данных читающего устройства, выходящая в режим открытого доступа.

«Теперь в любой момент», — сказала я себе. Ничто не мешает мне внедриться в содержимое документа.

Глубокий вдох.

«Мировой разум, прием. Изучи документ на предмет присутствия имени «Майя» или ближайших гомологов».

Мне не нужно было уточнять, в каком документе, в какой загрузочной ячейке, — все эти детали будут добавлены к запросу моим подсознанием. Уж коли на то пошло, мне не было необходимости и проговаривать про себя точную команду — во всяком случае, не более чем нужно говорить «Рука, поднимись», когда тянешься за бокалом пива. Невысказанного импульса достаточно; мой связующий кристалл понял мое желание в тот момент, когда оно возникло, и незамедлительно направил запрос инфосфере задолго до того, как я проговорила про себя слова.

Прошла секунда. Потом я осознала, что жму на кнопку извлечения документа из ячейки, глядя, как микрокадры-пузырьки снова застывают в бриллианты и оболочка над ними смыкается. Не было никакого ощущения, что мировой разум «говорил» со мной, рассказывая, что в документе не упоминается Майя; просто я знала, что в документе нет ничего, относящегося к делу, так же точно, как знала цвет глаз моих супругов.

Знать, не узнавая. Жутковато.

Еще три папки. Загружаю их, не отличая момент перехода от размышления, содержит ли документ сведения о Майе, к уверенности в том, что не содержит. Из нездорового любопытства я решила усомниться, что вообще просматривала папки. Сомнение так и не зародилось: мой мозг нисколько не сомневался — документы чисты, хотя я и была в полном неведении о содержимом микрокадров.

Пробирает дрожь. Бегут мурашки. Настолько, что когда я дошла до пятой папки, я решила прочесть надпись на ней, просто чтобы знать, чем занят мой мозг. „На папке было написано «Археологическое бюро по взаимодействию». Чаппалар как-то упоминал, что он проверял археологическую деятельность на всей планете — непыльная работенка, потому что бюро состояло всего лишь из одного человека, работавшего в плохоньком офисе на нашей же улице. Когда Комитет по наследию на Новой Земле разрешал исследование развалин на Дэмоте, наш взаимодействующий археолог должен был заниматься организацией на местном уровне (транспорт, проживание и прочее).

Не то чтобы комитет разрешил хоть одни раскопки на моей памяти… Как я уже говорила, нашу планету списали со счетов давным-давно. Так что местный работник бюро получал зарплату и проводил время за обучением местных детишек игре на гобое; он играл в сопровождении квинтета деревянных духовых инструментов, и, похоже, хорошо. (Если в том нет непреодолимого противоречия — использовать «гобой» и «хорошо» в одном предложении.[11])

Ежегодно Чаппалар вносил предложение в кабинет генерального спикера, рекомендуя упразднить должность в бюро по взаимодействию или переподчинить ее какому-нибудь другому ведомству. Ежегодно кабинет ГС отвечал, что Технократия отвергла предложение. Чинуши из комитета требовали, чтобы кто-то находился в состоянии готовности на случай, если они удостоят Дэмот своего высочайшего, мать их, внимания… а кабинет ГС каждый год решал, что не будет воевать с Технократией из-за зарплаты одного человека.

Я загрузила археологическую папку и смотрела, как документ застыл в читающем устройстве. Когда данные были выкачаны в открытый доступ, я заставила свое сознание послать еще один запрос мировому разуму… и обнаружила, что в моем мозгу уже есть ответ.

В папке было письмо, подписанное «Майя Куттэк, кандидат наук». О чем говорилось в письме? Это я тоже знала, как будто зазубрила его много десятилетий назад, еще в школе.

Уважаемый проктор Чаппалар!

Надеюсь, вам не покажется неуместной моя просьба о помощи «Неусыпного ока», — мне, прибывшей издалека, неизвестно, как принято действовать на Дэмоте. У меня возникли затруднения с одним из местных официальных лиц, а вы, насколько я понимаю, выступаете как посредник по жалобам на государственных чиновников и можете преодолеть бюрократические препоны.

Я археолог из Мирабиля и пытаюсь начать раскопки во внутриконтинентальной зоне Великого Святого Каспия. В этой зоне находятся заброшенные шахты, восходящие к эпохе за два тысячелетия до заселения улумов, и мне представляется интересным определить, какая раса или расы населяли планету в тот период.

К несчастью, земля, на которой я намеревалась производить раскопки, принадлежит компании «Рустико-Никель», и хотя руководство компании не возражает против моих работ, они утверждают, что не могут дать мне формального разрешения, если я не получу официальной археологической лицензии.

(Неудивительно. Любые раскопки на принадлежащей шахте земле должны были удовлетворять ряду правил безопасности, и только в одном случае «Рустико» могло избежать затрат на безопасность — если раскопки Майи официально признают археологическим проектом, а это означало получение лицензии от Комитета по наследию.)

К сожалению, мой запрос о предоставлении лицензии на раскопки остался неуслышанным «Археологическим бюро по взаимодействию» Дэмота. Сотрудник бюро утверждает, что не может самостоятельно выдавать лицензии — это прерогатива Комитета по наследию Технократии. Но комитет не выдаст лицензию, пока не получит некоей бумаги, именуемой «Положение об отсутствии возражений», от правительства Дэмота. А это «Положение…», как утверждает сотрудник «Археологического бюро по взаимодействию», он не может предоставить без какой-то нелепой проверки данных и биографии, за которые я должна буду заплатить из собственного кармана.