Леонид Панасенко - Садовники Солнца

В глаза ему словно плеснули кипятком, и он зажмурил их от нестерпимой боли: "Тот же симптом, о котором успел сообщить Марков... Это конец!"

И тут боль отступила.

Илья попробовал протереть глаза: руки скользнули по колпаку шлема, но он все же кое-что разглядел - мельком, преодолевая резкое жжение, - и понял: экспансии не будет.

Амебы остановились.

Они вяло болтались в эфемерных волнах туманности. Псевдоподии их прятались в "тела". Простейшие сейчас выглядели, будто усталые, но довольные собой воины, только что изгнавшие врага.

"Какая дикая аналогия, - подумал Илья. - Мы же им не враги. Хотя, если они запрограммированы как стражи..."

- После силового удара я зарегистрировал слабое электромагнитное эхо, сообщил Помощник. - Это значит, что появилась возможность локации простейших. Приступаю к ее реализации.

Амебы уходили. Черные полотнища быстро погружались в туманность, растворялись в желтом блеске. Через несколько секунд они исчезли.

- Ты у меня умница, - ласково ответил Илья логическому блоку.

Он подлетел к Станции, совершенно очистившись от разных глупых мыслей, беспочвенных переживаний, душевной смуты и суеты. Это было несложно каскад давным-давно отработанных аутогенных приемов плюс непреходящее чувство успеха быстро помогли сознанию освободиться от всего наносного и ненужного. После этого Илья еще покопался в камнепаде последних стрессов и отобрал полезные; полезные стрессы - великолепный строительный материал для здания душевной гармонии.

Шлюз принял его, напоил озоном, обдал ионным душем.

Илья выключил костюм-скафандр, и тот буквально на глазах стал оседать. Вспомогательные блоки и устройства, выращенные механическими генами, тотчас рассосались, активное вещество вернулось в ячейки подкладки. Теперь, на обратном пути, ему казалось, что дверей на Станции стало гораздо меньше. Да и открывались они как-то быстрее.

Он влетел в сумрачный и оттого бездонный зал прогулочных уровней и резко затормозил. Из горловины центрального коридора, обозначенного голубыми бусинками плафонов, навстречу ему стремглав летел человек в белом.

- Ты?! - удивился Илья. - Что ты делаешь здесь, Поль?

Она молча и сильно рванула его к себе. Ее бледное лицо, застывшие зеленые глаза приблизились и растворились у его лица, а дальше случилось и вовсе невероятное. Илья почувствовал, что тело Полины бессильно сползает вниз (разве тут есть низ, разве тут, черт побери, есть куда падать!), подхватил ее - растрепанную, измученную, в каком-то нелепом халате или рубашке, и услышал ее шепот. Жаркий, бессвязный, сквозь слезы:

- Как ты мог? Ненаглядный мой, мучитель... Я будто чувствовала... Ну как же ты мог так, любимый! У меня сердце весь вечер ныло, ныло... Жив! Ох, люди, милые, жив он! - Полина уже смеялась, и это тоже было непостижимо: как можно одновременно плакать, смеяться и говорить. - Я потом не выдержала... Прилетела в каюту, ничего не понимаю, а там это письмо... Такое глупое и страшное письмо... Ну что же ты молчишь, душегуб?.. Я тогда в рубку. Чтоб ходовые запустить. Может, думаю, успеем... - Полина постепенно затихала. - Лечу, лечу, а тут ты навстречу... Ну что ты молчишь, окаянный?!

Лицо Полины было соленым от слез. И губы тоже. И даже жилка на шее.

Они давно потеряли ориентацию и теперь плыли во тьме, задевая мокрые от росы листья деревьев. С шумом взлетела сонная птица, треснула какая-то ветка, но ни Илья, ни Полина не заметили этого.

Они падали вверх.

Ее тело обжигало Илью. Оно было доверчивым и требовательным, и он задыхался от внезапного зноя, обрушившегося на сонный сад. Казалось, сейчас остановится сердце. Вздрогнет еще раз - и остановится...

Ее отчаянная щедрость вконец ошеломила Илью.

ЗНАКОМЫЙ СИМПТОМ

Он долго и крепко спал. Проснулся в четверть десятого и, решив, что весь день будет отдыхать, отправился в сад.

В кафе, несмотря на поздний час, было многолюдно.

- Брат Илья, - окликнули его с крайнего столика. - Садись к нам.

Он узнал Драгнева и обрадовался. Как-то так получилось, что после прибытия на Станцию Илья с болгарином ни разу больше не встречался.

- Здравствуй, Калчо.

За одним столом с Драгневым сидел Крайнев. Федор Иванович был хмур. Возле его бокала лежала "пуговица" проектора, над ней дрожал и переливался перламутровый шар голографического объема. "Запись кончилась, а он даже не замечает", - подумал Илья.

- Редкое зрелище сейчас будет, - лукаво прищурился капитан "Бруно". Бой титанов, сражение былинных богатырей... Или же новейший вариант "Преступления и наказания". Учтите, Илья, у руководителя Станции тоже солидные полномочия.

- Достоевщина отменяется, Калчо. - Илья наугад нажал несколько клавиш синтезатора. Он понял, что на Станции уже каким-то образом узнали о ночном эксперименте. - Будет дружеский завтрак и краткое объяснение.

- Я отказываюсь вас понимать, - не выдержал Крайнев. Лицо его побагровело от сдерживаемого гнева. - Вы проповедуете благоразумие и осторожность. Вы требуете их от нас, а сами... Тайком! Какие-то гонки с амебами... Да вы хоть представляете, чем это могло кончиться? Для вас, для всех нас. Ну что это за цирк?!

Крайнев сердито ткнул "пуговицу". В объеме изображения закипело знакомое желтое варево, и три зловещие черные тени начали смыкать кольцо вокруг крошечной фигурки в скафандре.

- Это не гонки, Федор Иванович, - негромко, но твердо сказал Илья. Какие могут быть гонки? Да мне на этих тварей глядеть тошно. А вот что тайком - виноват. Дело, сами понимаете, рискованное. Не хотелось мне да и не мог я ни с кем из вас делить ответственность. И ожидать две недели тоже не мог. Слишком уж активизировались амебы.

- Ничегошеньки не понимаю, - Крайнев помотал головой, выключил "пуговицу".

- Остальные, наверное, тоже? - спросил Илья и протянул руку. - Федор Иванович, позвольте ваш браслет связи. Я объясню сразу всем.

Кратко и четко он изложил цель эксперимента, упомянул о своем "завещании" с приказом об эвакуации на случай выхода амеб в открытый космос, а в конце сообщения заметил:

- Только не обвиняйте себя в беспечности, друзья. Каждый из нас делает свое дело. Повторяю: Службу Солнца интересует не только гармония личности, но и, прежде всего, гармония общества. А в данном случае и того больше безопасность его. Вы изучаете Окно как явление, в целом. Меня же интересует одна деталь. Насколько оно опасно для людей.

За столом воцарилась тишина.

- Это серьезно... - пробормотал наконец Драгнев и поднялся. - И неожиданно. Никогда даже не задумывался...

Он ушел. Крайнев упрямо покачал головой:

- И все же так нельзя, Илья. Нельзя одному! Мы бы обязательно что-нибудь придумали. Эх, пора Службе Солнца тобой заняться, пора.