Борис Крылов - Цвет невидимки

Людмила вошла в комнату, бросила сумку и блузку на стул возле двери, повалилась на кровать Жени. Она лежала, в тысячный раз уставившись на плакат, покачивала левой ногой, которую чуть свесила с кровати, и выискивала все новые и новые недостатки во внешности фотомодели. Людмила пролежала так минут пятнадцать, но Женя не появилась и, как обычно, не согнала ее со своей законной территории. Людмиле надоело валяться, да и отдохнула она уже достаточно, посему решила отправиться на поиски подруги, которая, надо полагать, сидит на кухне возле исходящего паром чайника, зацепившись языком… Открыв дверь и прислушавшись, она не услышала доносящихся с кухни голосов, дотопала до кухни, но там никого не было. Лишь чья-то картошка дожаривалась на плите. Наверное, Оксанина, вечно она все забывает. Людмила заглянула в комнату Оксаны, но там тоже никого не было.

Девушка вернулась в комнату, заглянула в шкаф. Халат и банное полотенце Жени лежали на месте, но уличных вещей в шкафу не было. Непохоже на Женю. Она следила за порядком в комнате, и Людмиле частенько попадало за разбросанные вещи.

Девушка вышла в коридор, вернулась на площадку к лифту и услышала какие-то голоса. На лестнице. Обычно, если работал лифт, лестницей никто не пользовался. Да и кому придет в голову подниматься на десятый этаж по темной и вонючей лестнице. Интересно, что там такое? Людмила направилась посмотреть и, когда прошла сквозь вторые двери и оказалась на балконе, до нее отчетливо донесся жуткий вопль. Уже в следующий миг она поняла, что кричит Женя. Девушка бросилась на лестницу, спустилась на два пролета и увидела…

Женя была прикована наручниками к перилам. Возле нее стояла совершенно ошеломленная Оксана. Женя пыталась освободиться, но дело было безнадежным. Судя по всему, Женя стояла здесь давно, поскольку ее вид и состояние говорили, что у нее вот-вот начнется на истерика. Людмила видела ее однажды в похожем состоянии и совсем не хотела, чтобы оно повторилось вновь, да еще и у нее на глазах.

— Что случилось? — спросила она, еще не сообразив, что следует предпринять.

Оксана, будучи гораздо моложе, тем более ничего не понимала. Надо было брать инициативу в свои руки.

— Дуй вниз, вызови с вахты милицию и «скорую», а я здесь постою. И никому ничего не говори. Чтобы цирк не устраивать!

Оксана молча кивнула и бросилась вниз по лестнице. Возможно, так действительно быстрее получится, мысленно похвалила ее Людмила. Возле лифта в это время можно проторчать минут десять. Думала она об этом, уже стоя возле Жени и прижимая подругу к себе. Она боялась задавать вопросы. В объятиях хорошо знакомого человека подруга, кажется, немного успокоилась. Захочет, решила Людмила, сама расскажет. Для начала хорошо бы ее от перил отцепить. Женя уже не плакала, а легонько подрагивала всем телом, постепенно успокаиваясь и приходя в себя. Людмила посмотрела на ее одежду. Ничего подозрительного. Тогда кто ее мог затащить сюда непонятно зачем? Нет, рубашка вполне аккуратно заправлена в джинсы, едва ли их кто-то пытался содрать. Она крепче обняла подругу за плечи, они осторожно сели на ступеньку. Женя дышала теперь совершенно спокойно, можно было подумать, что она заснула.

Неожиданно где-то наверху резко хлопнула балконная дверь, стекло вывалилось на каменные ступени, разбилось, осколки посыпались вниз…

Женя вскочила и закричала:

— Это он! Это опять он! Он сейчас мне опять укол сделает! — Женя оттолкнула подрyгy. — Убегай! Он и тебя прикует наручниками! Убегай!

— Да нет там никого! — закричала в ответ Людмила. Тихими спокойными словами теперь уже до Жени было не достучаться. Это ветер!

— Нет, это он! Это он!

Людмила влепила подруге пощечину:

— Успокойся, я пойду и посмотрю сама. Никого там нет.

— Не ходи! — выкрикнула Женя и спеклась, слезы потекли по щекам, она рухнула на ступеньки.

Людмила мысленно перекрестилась, сняла туфли, подхватила длинный осколок и босиком пошла наверх. Два пролета вверх, и она оказалась возле пустой рамы. Естественно, тут никого не было, только ветер дул, злой и холодный. Девушка вдруг почувствовала, что вся взмокла. Ничего, теперь можно расслабиться.

Скоро приедет помощь.

Расслабиться Людмиле не удалось. Внизу раздался душераздирающий вопль Жени:

— Это он!

Людмила поскакала вниз, наступая на осколки, чувствуя, что крепко изрезала ступни. Да и стекло в руке она сжала так сильно, что из под него потекли ручейки.

Но она забыла о себе, увидев, что творит Женя. Та беспрерывно дергала прикованную руку и резала запястье куском стекла, примерно таким же, какой держала Людмила. Кусок стекла никогда бы не заменил оружие, но оказался отличным предметом для самоубийства!

Людмила отбросила свой кусок стекла и шагнула к Жене, но та оскалила зубы и прошипела:

— Не подходи, или я и тебя порежу. Сейчас освобожусь и убегу от него.

Пролетом ниже стоял вахтер дядя Саша. Было ему под семьдесят, и он не способен был обидеть даже козявки. Он в ужасе смотрел на Женю, что-что шептал старческими дрожащими губами и, похоже, готовился в любую секунду рухнуть и отдать Богу душу.

— Это дядя Саша! — крикнула Людмила.

Женю это не остановило. Кровь из вены хлестала во все стороны, но резать было неудобно, поэтому Женя подставила колено, положила руку и продолжала методично рассекать плоть.

Людмила в отчаянии влепила подруге пощечину. Голова Жени откинулась, ничего не видящие глаза уставились куда-то вверх, она облизнула губы и… пришла в себя.

— Кровь! Откуда у меня на губах кровь? — Она посмотрела на Людмилу: — Ты тоже вся в крови?

— Да остановись же наконец! Вся лестница в крови!

Женя опустила глаза, посмотрела на лужу крови, увидела старика, произнесла «дядя Саша» и повалилась без чувств. Людмила подхватила ее, села рядом, положила голову подруги на колени, а сама занялась ее искромсанной рукой. Насколько она помнила, человек не может покончить с собой, перерезав вены. Кровь свернется, и когда самоубийца придет в себя, кроме неприятных воспоминаний ничего не остается. Надо было чем-то срочно перевязать рану и перетянуть руку чуть ниже плеча. Людмила посмотрела на свою блузку, которая была безнадежно испорчена, сорвала ее с себя, одним рукавом замотала рану, вторым, с помощью дяди Саши, как могла, перетянула руку.

Женя в сознание не приходила, а кровь продолжала сочиться сквозь повязку.

— Наверное, я что-то неправильно делаю, — заплакала Людмила.

— Ты все правильно делаешь, — подбодрил старик. — Сейчас уже приедут.

Он оказался прав. Минут через пять приехали два следователя в штатском. Они сняли с Жени наручники, помогли вынести ее к лифту и спустить вниз. Тут подъехала машина с врачами. Людмила удивленно посмотрела на машину — таких она никогда прежде не видела. Женю положили на носилки и бегом понесли к машине. Высокий, крепкого телосложения врач присел на корточки перед Людмилой — та опустилась прямо на пол возле лифта и прислонилась спиной к холодной стене. Врач внимательно заглядывал ей в глаза. Откуда-то появилась растерянная Оксана, она держала одежду Людмилы и свой свитер.