Алексей Борисов - Утро Земли

Пролетали часы, наполненные ужасом. Тянулись дни, недели и месяцы, скомканные хаосом. Теснота конвертопланов, холод походных палаток, едва обогреваемых примусами. Отрешенная девушка была рядом, и он не оставлял ее ни на минуту, боялся потерять. Он пытался расшевелить ее, согреть, не допустить, чтобы душа умерла.

Их бросали, словно кукол, из одной местности в другую. Собирали всех, кто выжил, кого удавалось найти, выдавали новые документы, становились лагерем. Потом хоронили тех, кто умирал от нечеловеческих условий. Встречали новых людей, подобранных военными и снова снимались с места.

Казалось, никому нет дела до двух подростков-студентов.

Однажды он понял, что это не так.

Ему дали стопку компьютерных дисков.

– Насколько вы успели продвинуться в своей работе?

Под внимательным взглядом полковника ему было не по себе. У человека в форме было волевое лицо, покрытое шрамами, отмеченное свежим ожогом. Лицо внушало страх. Этот человек подавлял своим видом и точным, скупыми словами.

Он сделал усилие, спрятал свой страх и понял: этот человек отправит на смерть десятки и сотни людей только лишь бы защитить его. Он все-таки никак не мог привыкнуть: война окончена, но мир навсегда изменился.

– Господин полковник, я всего лишь старший лаборант. Доктор Тайяма вёл всю программу.

– Вы сможете продолжить исследования?

– Если это необходимо.

– Это необходимо. Наша родина в бедственном положении, молодой человек. У вас и вашей ассистентки будут все ресурсы, которые потребуются.

– Мне нужно просмотреть материалы и решить, как будет оборудована лаборатория.

– Суток вам хватит?

– Нет. Неделя, может две.

– Приступайте немедленно.

Полковник отвернулся к окну. За его тёмным силуэтом юноша видел пустынное плоскогорье острова Ниххон. Несколько новых домов успели вырасти на земле, куда переселились остатки японского народа.

Сам остров был небольшого размера. Когда-то он входил в состав безымянного архипелага, территории малого стратегического значения. С тех пор, как мир погрузился в хаос, остров обрел новую ценность.

Он был выбран не случайно. Воздушные течения в этом месте стабильны, здесь можно не бояться зараженных осадков.

Но даже минимальная угроза это все-таки угроза. И те, кто оказался у власти прекрасно это понимали.

Именно поэтому ему, молодому генетику, лаборанту из центра радиобиологических исследований, предстояло продолжить труды Тайямы. В лаборатории доктора биологических наук занимались изучением рекомбинации кольцевых ДНК необычных бактерий, устойчивых к радиации.

Программа внедрения последовательности нуклеотидов в человеческие хромосомы выглядела немного фантастичной, но доктор Тайяма при жизни был полон оптимизма.

Парень взял девушку за руку, настойчиво потянул за собой.

– Пошли, нам дали приличное жильё. Там даже печка есть, представляешь! И татами на полу.

Девушка вяло кивнула. Он так и не разобрал, поняла ли она его реплику. Слово «да», произнесённое в пустоту, могло относиться к чему угодно.

Им предоставили скромный домик, возведённый рядом со штабом и лабораторным комплексом, который ещё достраивался.

Через несколько дней генетик передал полковнику пакет документов, в которых упомянул всё оборудование, необходимое для продолжения исследований. По приказу военных несколько человек направили в его распоряжение. Они мало смыслили в генетике, но были молоды, находчивы, а еще им обещали жильё и еду. На таких условиях они были готовы выполнять любую работу. Не прошло и трёх месяцев, как центр радиобиологии начал полноценную работу. Над крышей взвился красно-белый флаг Сил самообороны, точно в напоминание, кто тут хозяин.

За окнами гудели строительные машины. Там мелькали конусы света, выхватывали участки недостроенных зданий. Машины доставили на Ниххон с покинутых островов. Благодаря современной технике строительство шло быстро, не прекращалось ни днем, ни ночью, но даже машинам нужны человеческие руки.

– Знаешь, а ведь там, на стройке, люди с Северных территорий. Из России. Надо же, кто-то выжил. А ведь их бомбили.

Она посмотрела в окно, но во взгляде не было интереса, только глубокая тоска. Людей в ночной тьме не было видно. Тени мелькали по редким пятнам света, но то были всего лишь тени от механизмов. Сколько они не прислушивались, людских голосов не слышали. В пору было усомниться: правда ли, что люди причастны к механической жизни на стройке?

И все-таки однажды генетик видел их, людей с большими некрасивыми глазами. Они стояли тесной группой в окружении солдат у трапа конвертоплана.

– Сделай мне чай, пожалуйста.

Он откинулся на подушку и посмотрел на приглушённый свет из экрана ноутбука. Аккумуляторы были полностью заряжены, но на всякий случай он экономил. Кому охота идти сквозь темень к штабу, если вдруг разрядятся?

Он вытащил сигареты, достал зажигалку.

Женщина замерла над плитой с чайником в руке.

– Ты не куришь. Да, извини. Я сейчас, – он бережно пригнул экран ноутбука, убрал компьютер подальше от края матраца, – Пойду на крыльцо. Что-то у меня не сходятся эти таблицы. Надо подумать. И проветриться.

Он прикрыл за собой дверь, окунулся в прохладу ночного воздуха. Пальцы мгновенно замёрзли, едва он попытался зажечь сигарету. Интересно, подумал генетик, а каким стал климат на континенте, на сожженной земле? Только там не кому, наверное, смотреть, повсюду мертвая ядерная зима.

Сейчас в ночном небе не было ни облачка. Он знал, что ежечасно специальные патрули брали пробу воды, искали опасные изотопы. С такой же периодичностью в небо поднимались конвертопланы, разгоняли облака и тучи специальными высотными зарядами.

Те, кто выжил, боролись за жизнь как могли. И он был бесконечно благодарен судьбе за то, что родился именно здесь. Именно в этой стране, которая впереди всего мира по развитию науки и техники.

Он прислушался к новому звуку и догадался, что женщина прикрыла заслонку печи. Свет примуса она тоже притушила. К его возвращению как раз остынет чай, а она отвернется к стене и уснёт под тёплым одеялом. Если он будет настойчив, она не откажет ему в близости.

Генетик сплюнул на тронутую заморозком почву. Было что-то противоестественное в её безотказности. Он каждый раз прогонял эти мысли, но они возвращались опять. Какой бы молчаливой и замкнутой она не была, в её обществе ему не так одиноко. Другие потеряли всех близких людей. Многие смотрели в его сторону с завистью. Им, может даже, было бы всё равно, разговорчивая женщина или нет, главное – рядом словно на привязи.