Игорь Ревва - Бессмертный Принц

Оке быстро сообразил, что надо делать. Он приказал кочевникам занимать внешние стены и стрелять по инксам оттуда. Степные луки били дальше инксийских арбалетов, и кочевникам удалось быстро подавить сопротивление на том участке стен, откуда обстреливались внутренние ворота. А открыть ворота те — это уже дело Бессмертных.

Крон и Оке подбежали к высоким деревянным створкам и полезли наверх. Ворота были окованы железными полосами, на которые можно было опереться, и вскоре двое Бессмертных уже прижимались к каменным зубцам внутренних стен, укрываясь от летевших в них стрел. Здесь степные лучники уже ничем не могли помочь своим Бессмертным — инксы стреляли из укрытий, не достать их.

Крон и Оке переглянулись.

— Поет? — прокричал Оке.

Крон прислушался. «Песня смерти» уже начала выводить свою сладкую мелодию.

— Да! — ответил Крон. — Пошли!

И время вновь замедлилось. Крон с Оке не мешкая вскочили на стену, скользнули между лениво двигавшимися в воздухе стрелами и кинулись к лестнице, ведущей вниз, к воротам. Они пробегали мимо целившихся инксов, и велико было желание Бессмертных рубануть по ним наотмашь мечом или хотя бы столкнуть их со стен внутрь. Но — нельзя!!! Время бежит, оно не останавливает свой ход даже для Бессмертных и может лишь ненадолго замедлить свое течение…

На затихающих уже звуках «песни» удалось наконец Бессмертным отодвинуть последнюю из трех тяжеленных деревянных плах, запиравших ворота. Распахнулись высокие створки, и хлынула Степь внутрь Асли, уже в саму крепость. Хлынула бурным и клокочущим, беспощадным и смертельным потоком…

В Асли оставалось едва ли три тысячи инксов. Да и те долго не прожили. С заходом солнца, когда алый закат сменился багровым племенем пожаров, охвативших Асли, в крепости не осталось никого. Кочевники не спеша уходили через восточные ворота. А за крепостными стенами их ожидала громадная, в несколько тысяч человек толпа, состоявшая из жителей близлежащих сел. Люди радостными криками приветствовали Степь. Они были счастливы увидеть пылающие развалины на месте недавней крепости, приносившей всем им только горе и страх. И они пришли сюда не для того, чтобы восхищаться смелостью и отвагой кочевников. Эти люди пришли в Степь.

— Ты видишь? — радостно воскликнул Сои, поворачиваясь к Крону. — Теперь инксам конец! Мы раздавим их!

Крон с восторгом смотрел на этих людей — пеших и конных, некоторые из них были вооружены чем попало, а некоторые словно только что совершили набег на склады лучшего инксийского оружия.

— Теперь мы смело можем идти на Лаоэрт! — заявила Йорка.

Оке, слышавший все это, недовольно нахмурился. Вечно эта девчонка влезет с какими-нибудь глупостями! На Лаоэрт идти! Ага! Сейчас прямо и пойдем!

Йорка продолжала развивать свою мысль о том, как именно нужно брать Лаоэрт, но Крон ее уже не слушал. Его внимание привлекла золотистая шевелюра, мелькавшая в первых рядах пришедших к крепости селян. Крон пригляделся внимательнее и понял, что это был Эска. Это неприятно удивило Крона. Чего этому зла-тоглазому тут понадобилось?! Может быть, он и впрямь инксам служит?

Оке тоже заметил Эску, махнул рукой, соскочил с коня и подошел к нему. Издалека было видно, как Оке что-то рассказывает златоглазому, показывая руками то на пылающие стены Асли, то на волнующееся вокруг них людское море. Крон внимательно наблюдал за их разговором, и хотя ничего, конечно же, не слышал, неприятные мысли закопошились в его голове. Эска, наверное, о чем-то спрашивал Оке, а тот с готовностью кивал головой, соглашаясь с ним. Не понравилось это Крону. Очень не понравилось. И хотя вскоре Эска исчез, Крону показалось, что Оке стал задумчивым. Будто мысли его витали не здесь, а где-то далеко отсюда… в другом мире…

Ночью Бессмертные собрались на Совет в одном из домов. Комната озарялась багровым светом пылающих пожаров — лучины не надо, и так все видно. Оке расстелил на столе большой кусок бумаги, на котором было что-то нарисовано, и гордо произнес:

— Смотрите, Бессмертные! Это называется «карта»!

— Откуда она у тебя? — спросил Крон.

— Ясно — откуда! — фыркнула Йорка. — Златоглазый Эска дал!

— Точно! — подтвердил Оке. — Он и дал! А карта эта показывает, каким видят наш мир птицы с высоты своего полета.

Все с интересом придвинулись и склонились над бумагой.

— Это что, Лаоэрт? — спросил Сои, тыча пальцем в карту.

— Да, — кивнул Оке. — А это — Риифор. Это вот — Сиузские горы, Криар, Криарский лес…

— А это что за горы?! — удивился Ландер. — За Криарским лесом, что ли, опять горы есть?!

— Да, — подтвердил Оке. — Сиузские горы огибают Криарский лес с юга на восток и доходят до самого моря.

— Между гор, значит, живем, — покивал головой Ландер.

— А почему тут не нарисовано то, что находится ЗА горами? — поинтересовался Крон.

— Так ведь через горы-то не перейти, — пояснил Оке.

— Тот, кто смог подняться до небес, словно птица, сумеет и горы перейти! — проворчала Йорка. — Не иначе как златоглазый за этими горами и обитает! Вот и хитрит, коварный! Не хочет нам всей правды говорить!..

— Какой еще правды тебе надо? — возмутился Оке. — Эска нам карту дал! Мы теперь знаем, как наша земля выглядит!

«Наша земля, — повторил про себя Крон, разглядывая крошечный рисунок крепости Гдан.

— А ведь карта-то твоя врет! — рассмеялся он вдруг, тыча пальцем в бумагу. — Нет больше крепости Асли! А тут она нарисована!

— Нет, значит, и не будет! — решительно произнес Оке.

Он выхватил нож и со всего размаху всадил его в карту, прямо в рисунок крепости Асли, пригвоздив лист бумаги к столу. Крон с удивлением посмотрел на Оке. Чего это он?! То восхищался картой, а то вдруг — ножом!

— Жаль, не по горлу Эски ты этим своим ножом ударил! — в сердцах сказала Йорка. — Больно часто ты с ним беседы ведешь о других мирах-то!

— Помолчи, Бессмертная! — Оке сжал челюсти.

— А чего это я буду молчать-то?! — вскинулась Йорка. — Этот златоглазый гад все тебя куда-то сманивает, а я — молчи?! Так, что ли?

— Куда он меня сманивает? — крикнул Оке. — Куда?

— А конь его знает, куда! — заорала Йорка, вскакивая с места. — А только я от тебя лишь одно и слышу — Эска то, Эска се! В его мире так, а не этак! Ну и убирайся в его мир!

— Тихо! — рявкнул Оке. — Не время сейчас! После поговорим.

— У тебя всегда один ответ! — не сдавалась Йорка. — Всегда — после поговорим!

— Я сказал — после! — снова рявкнул Оке. Йорка понуро уселась на свое место и принялась ковырять ножом поверхность стола.