Йен Уотсон - Книга Реки

— Ну да, высадив нас в чужом городе. Мужчины не шатаются повсюду, как ваша сестра, имея любовников в каждом порту1 Можно было бы спросить: а что для нас Гинимой, чтобы ради него мы бросали свои дома и оставляли Джангали без защиты? И можно было бы ответить, что мы прекрасно проживем и без этого, от Ручья до Тамбимату.

Некоторые мужчины Джангали уж точно были родом из Веррино! Как это банально, когда новые вассалы вытесняют старых.

— Не беспокойтесь о своем городе. Джунгли надежно защищают Джангали от нападения.

— Вот именно! Паула подняла палец.

— До того дня, когда Сыновья придут сюда по реке — захватывая один город за другим.

— Ты знаешь, она права, — сказал Меченый. Усатый сдался.

— Значит, нам нужно собирать вещи и идти защищать Гинимой?

— Да, — сказала она.

— Пока гильдия Гинимоя будет делать пистолеты и все, с чем мы пойдем воевать?

— Пришло время говорить прямо и забыть о дипломатии, сэр. Да, да. Это единственный путь. Гинимой готов к производству мечей и пистолетов. И взрывающихся бомб, которыми вы будете стрелять с палубы судов, или сбрасывать их с воздушных шаров. И еще, — добавила она, — пожалуйста, не думайте так плохо о Йалин. Это она рассказала нам о пистолетах и о том, как Сыновья правят западным берегом; это ценные сведения.

Но я думала, кого же она защищает на самом деле — меня или честь гильдии?

— Такие же ценные, — выпалил джек с красным испитым лицом, — как те, которые она передала им о нас. И о том яде, которым пользуются женщины из Барбры.

Я поморщилась. Я заставила себя оглянуться на него, хотя мое лицо пылало так же, как и его.

— Нам нужно обсудить ваше предложение, — сказал Усатый. — Наш ответ мы сообщим завтра.

— Гинимой уже согласился, — сказала Паула.

— Может быть, потому, что он ближе всего к военным действиям и в большей опасности? И потому, что всемогущая гильдия реки обещала освободить от оплаты их грузы на пару лет?

Паула фыркнула.

— Потом вы испугаетесь, что мы заставим вас заплатить за перевозку вашего войска!

Хотя на вопрос она не ответила. Я подумала, что это глупо. Если джеки отправятся в Гинимой, рано или поздно они поймут, верны ли их предположения. А кто будет храбро воевать, зная, что его надули?

Но кто я была такая, чтобы критиковать?

— Завтра, — повторил Усатый. Он встал одним гибким движением. Встали и другие джеки.

— Подождите. Еще одно. Мы не обсудили как следует мотивы поведения Сыновей. Их верования.

— Ну и что? Оставьте это ученым умам и занудам из Аджелобо.

— Можно и так.

— Прекрасно! Это нас развлечет, когда мы пойдем в бой, будем разлетаться на части и погибать один за другим. Интересно, сколько бумаги им понадобится, чтобы напечатать свои научные фантазии?

Паула продолжала сидеть. Несколько джеков неохотно вернулись на свои места. Но не Усатый.

— Нужно знать, что думает твой враг, — сказала она. — И ключ к этому — черное течение, его природа.

— Черного течения больше нет.

— Оно есть! Свернулось кольцом в Ущельях.

— Ну и что? Теперь его влияние на реку полетело к чертям.

— И все же оно по-прежнему живет внутри каждой из нас, кто плавает по реке, — терпеливо сказала Паула.

Усатый был озадачен.

— Уверяю вас, мистер джек. Пусть меня вырвет, если я лгу.

— Да что вы такое говорите? Что с вами?

Паула дрожала. Ее лицо побелело. Она закусила губу. Усатый пристально на нее посмотрел, потом кивнул — чтобы показать, что его почти убедили. Внезапно Паула потеряла сознание и упала. Вокруг нее засуетились женщины, подкладывая ей под голову подушки.

— Ладно, я потрясен, — сказал Усатый. — Какие мне сделать выводы?

Тамат снова начала говорить. Немного театрально, на мой вкус, словно этот инцидент — хотя я знала, что Паула не притворялась — был отрепетирован заранее.

— А ключ к черному течению должен находиться в его голове, — сказала она. — Где же еще? Из Тамбимату передали, что его рот широко открыт. — Мне очень не понравился ее тон. — Открытый рот — это приглашение.

— Быть проглоченным? — Усатый засмеялся. — Может, у него рот просто заклинило. Или он умер.

— Тогда Пауле не стало бы плохо, и она не потеряла сознания.

— Бедняжка, — сказал краснолицый джек. — Некоторые так верят во всякие бредни, аж волосы дыбом.

И все же Усатого действительно потрясла эта сцена, хоть он и не хотел этого показать.

— Значит, у этой штуки во рту застрял ключ. Что теперь?

— Мы пошлем кого-нибудь в этот рот, чтобы все рассмотреть. Мы пошлем единственную из нас, которая, по ее словам, говорила с ним. Мы пошлем вот ее.

Меня.

Уверена, будь Паула в сознании, она сказала бы это с меньшей мстительностью в голосе. Усатый расхохотался.

— Ха-ха-ха! Это получше, чем заставить ее лезть на дерево без веревки!

Но краснолицый джек забеспокоился.

— Подождите-ка! А в наших ли интересах соваться в это дело? Не лезьте вы к нему. А что, если он оживет, когда кого-нибудь съест?

Тут заговорил джек с родинкой.

— Дело обстоит так: на нас напали. Напали варвары, которые любят нас не больше, чем присутствующих здесь женщин. Если кто-нибудь полезет в рот и этим сможет нам хоть как-то помочь — пусть лезет.

— Еще одна причина, по которой мы посылаем с этой миссией именно Йалин, — добавила Тамат с мерзкой улыбочкой, — состоит в том, что у нее есть особый талант выживать. Всегда оказываться на поверхности. Как блевотина, она всегда вылезает наружу.

Но эти слова нисколько не облегчили ощущение полной пустоты, образовавшейся у меня в желудке.

На следующий день джеки сообщили свой ответ, хотя я при том не присутствовала; и этот ответ был «да». Да, они превратят свою гильдию в армию и пойдут защищать Гинимой. Да, они освободят Веррино. Именно освободят, а не попытаются освободить. Когда джек решает повалить дерево, — оно падает.

Через день «Голубая гитара» отправилась в Тамбимату, имея на борту значительно повеселевшую команду. Когда Тамат одержала пару побед, она немного расслабилась. А когда она сообщила команде цель нашего путешествия — что я вызвалась залезть в голову Червя — отношение ко мне сразу изменилось. («Если только нам не придется везти ее прямо туда», — заметила Зерния, которая уже начала поправляться и прыгала на костылях. «Нет, нет, — поспешила заверить ее Тамат. — Йалин повезет черный кеч».) Даже Хэли смягчилась и стала вести себя менее враждебно.

Ах, мой шанс спасти гильдию! Быть героиней, чистой и наивной. Или мертвой.

Во время нашего путешествия я все время вспоминала эту жуткую голову: невидящие глаза, слюнявый рот… Я старалась не думать об этом, но мне больше нечего было делать. Мне запретили работать — на тот случай, если я вдруг сломаю ногу, случайно или нет.