Генри Пайпер - Миры Бима Пайпера. Маленький Пушистик

— Для девчонки больница Компании выделила отдельную палату, и врачи никого к ней не подпускают. «Бедное дитя перенесло такой шок!» А папашу Эммерт спрятал в своей резиденции. Мало того: ни тех копов, что доставили их в управление, ни сержанта, принявшего заявление, ни дежурного детектива, получившего это дело, — никого я не смог разыскать: все попрятались. Макс послал в Помойка-сити пару своих ребят, чтобы они выяснили, кто вызвал полицию. Возможно, и выплывет что интересное.

А через несколько минут по телевизору зачитали постановление главного судьи, и охотники на пушистиков тут же стали расходиться. Городская полиция и полиция Компании мгновенно сняли оцепление и убрались. Большинство добровольцев, однако, остались и в надежде получить пять тысяч солов за живого пушистика еще минут двадцать упорно продолжали шарить в кустах. Патрульные тоже не спешили улетать — очевидно, решили присмотреть за охотниками. Затем было объявлено, что премия отменяется, и тут же все кончилось: прожектора погасли, а охотники разлетелись по домам.

Гас Браннард вернулся довольно скоро и, даже не успев зайти в комнату, стал раздеваться. Отшвырнув пиджак и галстук, он рухнул в любимое кресло, налил стакан виски, одним глотком отхлебнул половину и только тогда начал снимать ботинки.

— Я бы тоже выпил, если есть что-нибудь полегче, — потер руки Герд. — Так как было на самом деле, Гас?

Браннард смачно выругался.

— Вся история — гнусная фальшивка! Воняет до небес! Как помойка! А точнее, как Помойка-сити. — Он взял из пепельницы окурок сигары, отброшенный сразу после звонка Фейна, любовно раскурил его и начал неспешный рассказ: — Мы нашли ту женщину, что вызвала полицию.

Это их соседка; Она сказала, что видела, как Ларкин притащился домой на бровях, а спустя несколько минут услышала детские крики. Она говорила, что папаша лупит дочку каждый раз, как наберется по самые уши, что бывает никак не реже пяти раз в неделю, и она наконец-то решила положить этому конец. И, главное, она сказала, что не видела никого хотя бы отдаленно напоминавшего пушистика.

Массовая истерия, спровоцированная ночью, дала и положительные результаты, поскольку вызвала наутро новый поток сообщений о пушистиках, и Джек провел всю первую половину дня в офисе Фейна, беседуя со свидетелями. Сначала он поговорил с дюжиной человек, свидетельства которых не выдерживали никакой критики, но затем один юнец сообщил нечто, что качественно отличалось от всего того, что Джеку пришлось выслушать за последнее время.

— Я видел их так же ясно, как вас, с расстояния не больше пятидесяти футов, — рассказывал парень. — У меня был карабин, я вскинул его, но, елки-моталки, не мог я в них выстрелить! Они были слишком похожи на людей, только маленьких. И у них был такой напуганный и беспомощный вид. Тогда я пальнул в воздух, чтобы их шугануть, и они успели сбежать, пока кто-нибудь их в самом деле не подстрелил.

— Спасибо, сынок. Позволь пожать тебе руку. И ведь ты знал, что этот выстрел лишил тебя изрядной суммы. А сколько их было? — Четверо. Я слышал, что вообще их шестеро, но рядом рос большой куст, и остальные двое могли прятаться за ним.

Парень показал на карте место, где их видел. Кроме него пришли еще трое, кто действительно видел пушистиков. Ни один из них не смог с уверенностью сказать, сколько их было, зато все точно называли место и время встречи с ними. Когда все данные нанесли на карту, стало очевидно, что пушистики двигаются в сторону северозападной окраины города.

Гас Браннард, заскочивший в отель пообедать, по-прежнему ругался на чем свет стоит, правда уже более добродушно:

— Они эксгумировали О'Брайена и снова натравили этого зануду на нас! Он обрушил на меня целую кучу Мелких гражданских исков за нарушение порядка и тому подобное. Все это делается с целью загрузить меня выше головы, пока Лесли Кумбс спокойно готовится к процессу. Он даже пытался найти повод забрать у нас Беби, и его остановила лишь моя угроза обвинить его в расовой дискриминации. Но я тоже времени не терял: вчинил Компании иск на семь миллионов солов в пользу пушистиков (по миллиону на каждого плюс миллион адвокату).

— А я собираюсь сегодня вечером, — поделился своими планами Джек, — в компании Беби и двух ребят Фейна прокатиться по городу в этом районе. — Он развернул карту. — Малыша мы посадим к громкоговорителю и пусть уиикает на всю округу: может, нам удастся привлечь внимание наших беглецов.

Они ездили до сумерек, но никто так и не отозвался. Зато малыш развлекся вовсю: он верещал в микрофон, и из-за высоких обертонов его голоса тот нещадно фонил, так что трое людей, сидевших в машине, нервно вздрагивали каждый раз, когда Беби лишь открывал рот. На собак его выступление тоже произвело большое впечатление, и джип на всем пути следования сопровождал нестройный гавкающий и воющий хор.

На следующий день поступило несколько довольно разбросанных в пространстве и времени сообщений о мелких кражах. Например, об одеяле, вывешенном на просушку перед домом и исчезнувшем с веревки. С дивана, стоявшего в незапертой прихожей, стащили пару подушек. Потом позвонила встревоженная женщина, сообщившая, что застала своего шестилетнего сына за игрой с пушистиками. Когда она бросилась к нему, чтобы защитить, пушистики убежали, а малыш залился плачем. Джек с Гердом немедленно вылетели по последнему адресу. Рассказ мальчика был путаным и явно приукрашенным, но самое примечательное в нем было то, что пушистики ему очень понравились и не пытались причинить ему ни малейшего вреда. Джек тут же позаботился, чтобы запись рассказа ребенка немедленно пошла в эфир.

Вернувшись в отель, они обнаружили Браннарда в чрезвычайно веселом расположении духа.

— Главный судья, — сообщил он, давясь от смеха, — подкинул мне работенки: я должен провести расследование по поводу вчерашнего инцидента и подготовить обвинительные заключения в адрес всех тех, кто виновен в этом. Мне дан доступ ко всем материалам, дано право вызывать свидетелей и даже допрашивать их на детекторе лжи. Максу Фейну поручено оказывать мне всяческое содействие. Завтра с утра мы возьмемся за шефа полиции Дюмона. И дай Бог нам дорыться до Ника Эммерта и Виктора Грего! Вот тогда Лесли Кумбсу придется завертеться как следует!

Герд посадил машину рядом с квадратной ямой в двадцать футов глубиной и пятьдесят шириной. Пять или шесть рабочих в спецовках и высоких шнурованных башмаках двинулись прилетевшим навстречу. — Доброе утро, мистер Холлоуэй, — поздоровался один из них. — Это здесь рядышком, за отвалом. Мы там ничего не трогали.