Ларри Нивен - Интегральные деревья

Дюжина разморов носилась взад-вперед. Минья поискала взглядом Джинни и увидела ее около Устья, вернее ее голову, торчащую из листвы: Джинни кормила дерево.

Расписание было свободным. Если ты приходил поздно, то и работал допоздна. Дальше этого беспокойство надсмотрщиков не распространялось… Но сама Минья беспокоилась: она не привыкла делать что-нибудь плохо и будет примерным размором, пока не придет время быть кем-то другим.

Она попыталась вспомнить нюансы разговора с Каралом. Акцент граждан был непривычным, и Минья тренировалась в языке, разговаривая с Каралом.

Все было так странно. Инстинкты подталкивали ее к войне, но рефлекс, который требовал сопротивления сексуальному насилию, боролся с волей к жизни.

Жажда жизни победила: она не сделает ничего плохого.

Минья увидела, как Джинни встала, привела пончо в порядок… и вдруг прыгнула на запад.

Минья закричала. Она была слишком далеко, чтобы что-нибудь предпринять, только кричала на бегу, тыча пальцем в том направлении, где скрылась Джинни. Пара надсмотрщиц, находившихся гораздо ближе к Джинни, чем она, увидели, что случилось, и тоже побежали.

Джинни проталкивалась через последний заслон листвы прямо в небо.

Минья все еще бежала. Надсмотрщицы (Гариет и Длорис, мрачные великанши из джунглей неопределенного возраста) добрались до края. Длорис кинула трос с грузилом, дважды закрутив его над головой. Гариет подождала своей очереди и тоже кинула трос, пока Длорис тянула. Сначала трос сопротивлялся, потом резко подался. Длорис, потеряв равновесие, упала на спину.

Минья достигла края как раз вовремя, чтобы увидеть, как конец троса с привязанным к нему камнем обвился вокруг Джинни. Длорис бросила свой трос, пока Джинни все еще боролась с тросом Гариет. Джинни дернулась, потом обмякла.

Гариет вытащила ее на ветку.

Джинни упала набок, согнув колени и закрыв лицо руками. К этому времени их окружили разморы. Пока Длорис прогоняла их, Гариет перекатила Джинни на спину и с трудом отодрала ее руки от лица. Джинни лежала, крепко зажмурив глаза.

Минья сказала:

— Мадам надсмотрщица, минутку внимания.

Длорис оглянулась, удивившись твердости в голосе Миньи.

— Позже, — сказала она.

Джинни начала всхлипывать. Она тряслась, точно дерево Дальтон-Квинна в момент гибели. Гариет бесстрастно наблюдала за ней, потом укрыла девушку вторым пончо и села рядом.

Длорис обернулась к Минье:

— В чем дело?

— Если Джинни предпримет вторую попытку и та увенчается успехом, разве это не отразится плохо на вас?

— Может быть. Ну?

— Двойняшка Джинни — среди женщин, которые носят гостей. Джинни должна повидать ее.

— Это запрещено, — устало ответила великанша.

Когда граждане говорили подобным образом, Минья научилась не обращать внимания на их слова.

— Эти девушки — двойняшки. Они всю жизнь были вместе. Им нужно давать какое-то время для разговора.

— Говорю тебе — это запрещено.

— Это уж ваши проблемы.

Длорис растерянно глядела на нее.

— Иди к мусорщицам. Нет, погоди, сначала поговори с этой Джинни, если она будет разговаривать.

— Да, надсмотрщица. И я хочу быть проверена — нет ли у меня беременности, с вашего позволения.

— Позже.

Минья наклонилась и сказала прямо в ухо Джинни:

— Джинни, это Минья. Я говорила с Длорис. Она попытается связать тебя с Джайан.

Джинни лежала, сжавшись в комочек.

— Джинни, Град все сделает. Он в Цитадели, где живет Ученый.

Молчание.

— Просто потерпи, ладно? Потерпи. Что-нибудь случится. Поговори с Джайан. Может, она что-нибудь узнала… — Древесный корм, нужно же что-то сказать… — Выясни, где держат беременных женщин. Погляди, придет ли Град, чтобы осмотреть их. Он должен. Скажи, мы надеемся на него, ждем.

Джинни не двигалась. Голос ее был приглушенным:

— Ладно, я слушаю. Но я не могу этого вынести. Не могу.

— Ты крепче, чем думаешь.

— Если еще один мужчина выберет меня, я убью его.

Кое-кто из них предпочитает женщин, которые сопротивляются, подумала Минья, но вслух сказала:

— Подожди. Мы еще перебьем их всех.

Много времени прошло, прежде чем Джинни поднялась на ноги.

Глава шестнадцатая. ГУЛ МЯТЕЖА

Гэввинг проснулся оттого, что кто-то притронулся к его плечу. Не шевелясь, он приоткрыл глаза.

Здесь было три яруса гамаков, и Гэввинг лежал на верхнем. В освещенном дневным светом дверном проеме вырисовывался черный силуэт надсмотрщика. Казалось, тот заснул стоя, что было совсем неудивительно в мягком приливе Лондон-Дерева. В тусклом свете барака Альфин цеплялся за гамак Гэввинга. Он заговорил возбужденным шепотом, напоминающим подавленный крик:

— Они поставили меня на работу в Устье.

— Я думал, этим занимаются только женщины, — по-прежнему не двигаясь, сказал Гэввинг.

Под ним храпел Йорг — пухлый, робкий человек-«евнух», слишком глупый, чтобы шпионить за кем-либо. Но койки стояли довольно тесно.

— Я видел ферму, когда нас вели мыться. Там они много чего делают неправильно. Я сказал об этом надсмотрщику, и он разрешил мне поговорить с женщиной, которая ведет ферму. Ее зовут Кор, и она меня слушает. Я — консультант.

— Хорошо.

— Еще пара сотен дней — и я попробую и тебя вытащить. Но сначала я хочу показать, на что способен.

— У тебя найдется возможность поговорить с Миньей? Или с Джинни?

— Еще не придумал. Они разъярятся, если я попытаюсь говорить с женщинами.

Снова стать хранителем Устья… видеть Минью, но не говорить с ней. Правда, не исключено, что Альфин сможет передавать послания, если согласится пойти на такой риск. Гэввинг перестал думать об этом.

— Сегодня я узнал кое-что. Дерево действительно перемещается, и двигает его ГРУМ, летающий ящик. Они заселяют другие деревья…

— А нам-то что?

— Еще не знаю.

Альфин отодвинулся от гамака.

Терпение давалось Гэввингу с трудом. Поначалу он не мог думать ни о чем, лишь о побеге. Ночами он доводил себя до безумия, вспоминая Минью… Но он научился спать, и работать, и ждать, и учиться.

Надсмотрщики не отвечали на вопросы. Так что же он узнал, чему научился? Женщины ухаживали за фермами в Устье и готовили, беременные женщины жили где-то в другом месте. Мужчины занимались механизмами и работали тут, в верхней части кроны. Разморы говорили об освобождении, но никогда — о бунте.

Не взбунтуются они и сейчас, когда через восемь периодов сна начнется Праздник. Потом, может быть, но разве Флот не знает этого по опыту? Надсмотрщики будут готовы. Они не расстаются со своими дубинками — палками из твердого дерева полуметровой длины. Хорс говорил, что женщины-надсмотрщицы тоже носят такие. Может, и Флот снабдят дубинками вместо мечей… или нет.