Сергей Суханов - До и после Победы. Книга 1. Начало.

-- ГЛАВА 27

Попытки массовых бомбардировок мы тоже отбили, и не только нашими новыми самолетами. К этому времени наши радиотехники с оружейниками сделали не только радиоуправляемые бомбы, но и начали выпуск радиоуправляемых зенитных ракет на базе рс-132. По горизонтали она летела на семь километров, по вертикали доставала до пяти, но и этого хватало, так как бомбардировки даже с трех километров давали слишком большой разброс, а плотных целей на больших площадях у нас не было. Оператор ракетной установки с помощью двух телескопов разной кратности вел ракетный снаряд к самолету и старался если не попасть в него, то хотя бы провести ее рядом и подорвать как можно ближе сбоку или по направлению к самолету. Поражающим элементом были стальные шарики. Как правило, на крупный бомбардировщик требовалось две-три ракеты, хотя иногда мы валили их и с первого выстрела. Основным минусом ракет была сильная демаскировка - вертикальный дымный след был виден издалека и к его источнику на земле устремлялись все самолеты противника. Но это позволяло снимать их многочисленной ствольной зенитной артиллерии и крупнокалиберными пулеметами - в районах зенитных ракет мы концентрировали много стволов и даже подобраться к цели было проблематично - за месяц мы потеряли восемь пусковых установок и только три оператора - для них мы строили железобетонные бункеры, которые можно было уничтожить только прямым попаданием как минимум пятисоткилограммовой бомбы, а такие бомбы пронести в массовых количествах могли далеко не все, а надо ведь еще и попасть. К тому же силы люфтваффе распылялись на макеты зенитных орудий - сделанное из дерева и только ствол из стальной трубы, внешне оно не отличалось от обычной зенитки, так же могло шевелить стволом, имитировать выстрел с помощью холостого заряда и даже выполнят откат и накат после выстрела. Орудие обслуживалось двумя солдатами - один закладывал холостой заряд и производил "выстрел". второй дергал за веревки, имитируя откат, а потом оба дергали за веревки в обратную сторону и делали "накат ствола". Пленные немецкие пилоты говорили, что они были поражены и даже напуганы таким количеством стволов, поэтому старались не лезть в самую гущу и сбрасывали бомбы при первом удобном случае.

Так что к концу ноября мы уже вполне могли справиться с воздушным наступлением. Собственно, самым критичным в этом плане для нас оказался сентябрь, когда немцы уже прочувствовали опасность и начали давить на нас в том числе и с воздуха, а у нас еще не было достаточно сил ПВО, чтобы прикрыть себя от атак с неба. Поэтому первые три недели сентября основным средством ПВО оказались, как это не парадоксально, ДРГ, которые проводили диверсии на пока еще близких аэродромах немцев. Им удалось совершить пять удачных налетов, в которых было уничтожено почти сотня пикирующих и обычных бомбардировщиков и около двадцати истребителей - остальные пятнадцать нам удалось умыкнуть к себе, как и почти тридцать пикировщиков - эти силы на некоторое время, пока мы не стали производить свои истребители, позволили как-то прикрыть нашу территорию. Воодушевленный народ рвался и дальше наносить удары по аэродромам, но я с параноидальным упрямством твердил всем, что не надо считать немцев дураками, что они уже вот-вот выработают тактику противодействия и мы будем нести неоправданные потери без видимого результата - просто не сможем прорваться к самолетам через наземную охрану. Поэтому уже десятого сентября я просто запретил делать налеты непосредственно на аэродромы.

На некоторое время налеты на аэродромы стали вторичными - они стали всего-лишь затравкой для операций по уничтожению команд охотников, которые немцы организовали в ответ на наши минометные обстрелы аэродромов. Что они так поступят, я не сомневался, поэтому готовить отсечные группы и группы огневого уничтожения мы стали загодя. Первые после организации этих групп четыре налета прошли как и раньше, и народ начинал на меня коситься - дескать, перемудрил, перестраховался. Но пятый налет доказал мою правоту - разведка предупредила, что в окрестных деревнях появились какие-то странные немцы в дополненние к стоявшим там ранее. Это и оказались охотники на группы обстрела аэродромов. Их-то мы и ждали - выдвинувшись из мест расположения сразу после начала обстрела одного из аэродромов, они вляпались в засаду как малые дети и все там и полегли, ну, некоторые - после допросов. Еще несколько групп разведки зажали в лесах и также уничтожили. В одной из таких групп погиб и инициатор новой тактики немцев - его опознали по показаниям пленных. Так что очередной немецкий генератор и реализатор идей был уничтожен. Следующим их шагом нареняка будут засадные группы - с этим будет сложнее - придется проверять все участки леса перед тем, как разворвачивать минометные позиции. Но немцы поступили проще - отодвинули аэродромы на сто-сто пятьдесят километров от нашей территории. Ну - и то хлеб, не нашлось у них пока очередного генератора.

С появлением же ракет и истребителей необходимость в рискованных наземных налетах на аэродромы отпала, да и тяжеловато было до них теперь добираться. Но все-равно, почти до самого Нового Года основная нагрузка на отражение воздушных атак лежала на истребителях. Пока же, в ноябре, основным препятствием к массовому использованию ракет было недостаточное количество операторов - не всякий человек мог четко вывести ракету на самолет, да и тем, кто мог, требовались постоянные тренировки - для них сделали специальные тренажеры, в которых по слегка выпуклой плоскости катался стальной шарик и поворотами рукоятки оператор был должен удержать его в центре.

Подобные тренажеры мы делали и для летчиков, и для танкистов, что позволяло нам существено экономить моторесурс. Для обеих категорий были сделаны тренажеры, повторяющие рычаги танка или рукоятку управления самолета. Поначалу они также катали шарик по поверхности, а в ноябре инженеры ввели обратную связь - воздействие среды на рукоятки управления моделировалось электромоторами со случайным управлением - тренироваться стало гораздо тяжелее, зато руки привыкали компенсировать отклонения точными и минимальными движениями, что позволяло, пересев на технику, сходу к ней приноравливаться, так как в ней были сходные условия и соответственно требовались такие же навыки действий руками.

Затем пошли еще дальше и стали делать тренажеры, повторяющие основные элементы управления аппаратами. Так, для танкистов ввели моделирование работы сцепления, тормоза, газа, а для авиаторов - рукоятку газа. Наблюдатели задавали режим движения и следили за действиями обучаемых, отмечая их ошибки и тренируя раз за разом повторяющиеся ситуации, пока руки обучающихся не начинали действовать в автомате. Параллельное знание теории работы систем и механизмов давало учащимся комплексное представление не только о работе механизма, но и представление о том, как их действия повлияют на работу в конкретных условиях - все это закладывало навыки управления на уровень инстинктов. То есть в обучении работе с техникой мы пытались повторить те же принципы, что и для стрелковых подразделений. Для зенитчиков такие методы были введны еще ранее, там тренажером выступала сама зенитка, так как у нее не было критичного моторесурса и ее можно было гонять непосредственно вживую.