Николай Гацунаев - Звездный скиталец

Когда четверть часа спустя она остановилась у здания акционерного общества «Дюммель и K°», Строганов вышел первым и подал руку спутнице. Вид у него был слегка растерянный, но по-прежнему воинственный.

— Однако вы твердый орешек! — Эльсинора выпорхнула из кареты. — Ну что ж, идемте, я вас представлю супругу, раз уж вам так хочется. Боюсь только, что его нет дома.

Симмонса и в самом деле не было. Эльсинора велела подать чай в беседку и пригласила гостя прогуляться по парку. Особенного впечатления парк на него не произвел, и когда они возвратились в беседку, где уже был накрыт стол на две персоны и уютно попыхивал самовар, она с удивлением обнаружила, что безразличие Строганова, как ни странно, ее задевает.

«Можно подумать, что ему доводилось видеть что-то лучше!» — подумала она с раздражением и стала разливать чай по хрупким фарфоровым чашкам.

— Нравится? — Она имела в виду чай. Гость окинул взглядом парк и равнодушно кивнул.

— Здорово, конечно, что и говорить. Но я бы предпочел встретиться с вашим супругом.

— У вас к нему дело?

— Нет, пожалуй. Так, несколько. вопросов.

— А я бы не могла на них ответить?

— Вы?.. — Строганов с сомнением посмотрел на хозяйку. Может, и смогли бы.

— Спрашивайте, — предложила она. — Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

— Тогда сначала вопросы к вам. — Михаил Степанович наклонил голову, пристально глядя на льняную в мелких узорах скатерть. — По дороге сюда вы всю мою прошлую жизнь по полочкам разложила. Охранка, небось, материален подкинула? Или уже на заводе досье заведено?

— Не угадали. — Эльсинора налила в чашку из заварного чайника. Поставила под кран самовара. — До сегодняшнего дня я о вас и слыхом не слыхивала.

— Тогда откуда такая осведомленность?

Она долила в чашку кипяток, завернула кран.

— Не обижайтесь, Михаил Степанович, но я вам не смогу это объяснить. Поверьте на слово: никто за вами не следит.

— Вы уверены? — насторожился гость. — А зачем надо за мной следить?

— А я и не говорю, что надо, — спокойно возразила она. Пейте чай. Вареньем угощайтесь.

— Вы от меня что-то скрываете, — Строганов продолжал исподлобья напряженно разглядывать хозяйку.

— Ошибаетесь. — Она встряхнула волосами и улыбнулась. Просто есть вещи, которые вам знать ни к чему. Так о чем вы хотели спросить Симмонса?

Строганов вздохнул и отвел взгляд. Теперь он смотрел в сторону дома, зеркально отсвечивающего на солнце стеклами окон.

— Я хочу выяснить, что он за человек.

— Вам это так необходимо? — Она отхлебнула из чашечки. Что вас, собственно, интересует?

— Понимаете, — Строганов почесал переносицу. — С тех пор, как хлопкозавод перешел к Дюммелю, многое у нас изменилось к лучшему. Построили общежитие для рабочих, финскую баню, даже столовую открыли. И платят у нас чуть не вдвое больше, чем у других.

— Почему это вас смущает?

— Потому что Дюммель — коммерсант и на рабочих ему наплевать. Он это и не скрывает. А значит, нововведения идут не от него. Так от кого же?

— Вы считаете, что они исходят от моего супруга?

— Да. Я ошибаюсь?

— Думаю, нет. — Эльсинора положила варенье в розетку, подвинула гостю. — Угощайтесь, малиновое.

— Спасибо.

— Я, правда, не вмешиваюсь в дела Симмонса, но филантропия — это не в его духе. Так что вы, вероятно, правы.

— Филантропия, говорите? — Гость набрал полную ложечку варенья, опустил в чашку, принялся помешивать. — Извините, не верю. На этой филантропии Симмонс себе кучу врагов нажил. Лучшие рабочие где? У Дюммеля. Лучший инженерно-технический персонал? У него же. Ни одного дня завод не простаивает, а у других — по три, по четыре месяца в году на ремонте. Кому дехкане лучший сырец везут? Дюммелю. Он, правда, качество требует, зато никакого обвеса, никаких скидок и оплата втрое выше. Как тут заводчикам да коммерсантам-предпринимателям не взвыть? Вот они на Симмонса зубы и точат.

— Почему же на Симмонса?

— Да потому что ясно: немец — всего лишь ширма. Кстати, знаете, как дехкане Симмонса между собой называют?

— Как?

— Симон-ата. Это вам говорит что-нибудь?

Эльсинора недоуменно пожала плечами.

— Здесь так святых-покровителей принято называть. Палван-ата, Дарган-ата, Исмамут-ата. — Строганов усмехнулся. В Ак-мечети у немцев-меннонитов староста есть, он же и пастор Отто. Влиятельный старикан. Так его хивинцы Ата-немис кличут. Отец-немец. Вы меня не слушаете?

— Слушаю. — Хозяйка вздохнула. — Так чего же вы все-таки хотите? Предупредить Симмонса об опасности?

— Это он и без меня знает.

— Тогда чего же?

Гость промолчал, задумчиво помешивая ложечкой остывший чай.

— Я уже говорил, хочу понять, что он за человек.

— Вы думаете, это так просто? — усмехнулась хозяйка. По-моему, он сам этого толком не знает.

— Со стороны виднее.

— Возможно. Что касается его филантропии или благотворительности, если этот термин вас больше устраивает, то считайте, что это его каприз, прихоть, причуда. Как говорится, каждый по-своему с ума сходит. Помешался человек на добром отношении к своим работникам — и весь секрет. И ради бога, не ищите здесь никакой социальной подоплеки. Симмонс стоит вне политики. Просто он — человек настроения. Приходилось вам с такими встречаться?

— Доводилось. — Строганов недоверчиво покосился на собеседницу. — Скажите, поджог каюков это тоже его рук дело?

— Н-не знаю, — растерялась Эльсинора. — Вряд ли. По-моему он и сам на этом пострадал.

— Не хотите отвечать, не надо. — Строганов достал из брючного кармана часы-луковицу, взглянул на циферблат. — Мне пора, сударыня. Пора заступать на смену.

— Обиделись?

— Да нет. В общем, этого я и ожидал. А супругу вашему передайте: в борьбе с конкурентами он, конечно, любые средства вправе использовать. Вот только оставлять тысячи людей без куска хлеба — это уже иг по-человечески. Я о каючниках говорю. Для них каюки — единственное средство существования. Хороша прихоть, ничего не скажешь, — на голодную смерть людей обрекать! Так и передайте. А засим позвольте откланяться. Прощайте, сударыня. — Он кивнул головой и решительно поднялся из-за стола.

Симмонс, которому Эльсинора в тот же вечер передала содержание своего разговора со Строгановым, озабоченно поскреб затылок и велел разыскать Дюммеля.

— Зачем он тебе? — поинтересовалась Эльсинора.

— Хочу навести справки.

— Строганов производит впечатление вполне порядочного человека.

— Тогда какое ему дело до истории с каючниками?