Ричард Матесон - Невероятный уменьшающийся человек

— О, — после минутного молчания произнесла красавица.

Скотт не знал, что звучало в ее голосе — разочарование, жалость или опустошенность. Их глаза встретились.

— Меня зовут Кларисса, — сказала женщина.

Их руки соединились. Скотт, казалось, не мог дышать: воздух застревал в горле.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, высвободив руку.

— Я... пришел... — Это было все, что смог выговорить Скотт.

Он продолжал смотреть на нее, все еще не доверяя собственным глазам. Стыдливый румянец побежал по ее щекам. И, глубоко вздохнув, Скотт начал успокаиваться.

— Я... я... извините. Все дело в том, что я никогда... — Он беспомощно повел руками. — Никогда не видел таких... Это... — Скотт дернул головой. — Я не могу выразить словами...

— Я знаю, знаю, — торопливо вступила она, пристально посмотрев на него. — Когда... — Женщина запнулась и откашлялась. — Когда я увидела вас перед дверью, то не знала, что подумать. — Кларисса нервно засмеялась. — Думала, схожу с ума.

— Вы одна? — неожиданно спросил Скотт.

Она недоуменно взглянула на него и переспросила:

— Одна?

— Я имею в виду ваше... имя. Ну то, на двери, — уточнил он, не понимая, что задевает ее за живое.

Кларисса успокоилась, и лицо ее смягчилось. Она грустно улыбнулась и повела маленькими круглыми плечиками.

— А, это мой псевдоним. Всего лишь псевдоним.

— Понятно, — кивнул Скотт, в смятении силясь проглотить тяжелый сухой комок, застрявший в горле. Кончики пальцев пощипывало так, будто они отходили после обморожения. — Понятно, — повторил он.

И они все смотрели друг на друга, словно не могли поверить, что это происходит наяву.

— Полагаю, вы читали обо мне, — добавил Скотт.

— Да, — ответила она. — Сочувствую...

Не дав ей договорить, он мотнул головой.

— Это не важно. — Дрожь пробежала по его спине. — Так хорошо, что... — Скотт замер, глядя в ее мягкие глаза, и тихо-тихо пробормотал: — Так хорошо, что...

Его руки дрожали от подавляемого желания: хотелось протянуть их и коснуться ее.

— Так странно было увидеть эту... комнату... здесь, — говорил он, нервно пожимая плечами. — Я так привык к огромным вещам, что, когда увидел маленькие ступеньки, ведущие сюда, наверх...

— Я рада, что вы поднялись, — перебила Кларисса.

— И я тоже.

Она опустила взгляд, но тут же снова подняла его на Скотта, как будто боялась, что тот исчезнет.

— Я здесь абсолютно случайно, — объяснила Кларисса. — Обычно я не работаю вне сезона. Но владелец здешних аттракционов, мой старый приятель, оказался в затруднительном положении, и я... В общем, я рада, что все так получилось.

Они не отрываясь смотрели друг на друга.

— Постоянное одиночество, — сказал он.

— Да, — прервала она мягко, — может, и так.

Они опять помолчали. Кларисса беспомощно улыбалась.

— Если бы я остался дома... — снова начал Скотт, — то не встретил бы вас.

— Да, конечно.

Дрожь короткими волнами пробежала по его рукам.

— Кларисса.

— Да?

— У вас прелестное имя, — сказал Скотт, в то время как страсть, сотрясая его, пыталась вырваться наружу.

— Спасибо, Скотт.

Он прикусил губу.

— Кларисса, я хотел бы...

Она пристально смотрела на него. Потом без единого слова подошла, прижалась к нему щекой и замерла.

А Скотт обнял ее и прошептал:

— О Боже...

Кларисса всхлипнула и, неожиданно обхватив Скотта руками, прильнула к нему.

Безмолвно обнявшись, они стояли в тихой комнате, и по их прижатым друг к другу щекам бежали слезы.

— Милый, милый, милый, — ворковала она.

Скотт отклонился и заглянул в ее сверкающие глаза.

— Если б ты знала, — надрывно произнес он. — Если в ты...

— Но я знаю, — сказала Кларисса, проведя дрожащей рукой по его щеке.

— Да, конечно, ты знаешь.

Скотт целовал ее и чувствовал, как мягкие призывные губы становятся жесткими, страстными, требовательными. Он крепко прижимал ее к себе.

— О Господи, снова быть мужчиной, — шептал Скотт, — только бы снова быть мужчиной и обнимать тебя так.

— Да, обними меня крепче. Я так долго ждала этого.

Через несколько минут Кларисса увлекла его на кушетку, и они, улыбаясь, уселись там, тесно прижавшись друг к другу.

— Странно... — заметила она. — Ты кажешься мне таким близким, а ведь я никогда не видела тебя раньше.

— Это потому, что мы похожи, — отвечал он, — потому, что мы одинаково жалки в этой жизни.

— Жалки?

Скотт оторвал взгляд от своих ботинок.

— Мои ноги касаются пола, — изумленно сказал Скотт и меланхолично улыбнулся. — Такой пустяк, но ведь впервые за все это время мои ноги касаются пола, когда я сижу. Знаешь, — Скотт нервно сжал ее руки. — Да, ты должна знать.

— Ты сказал, что мы жалки? — переспросила Кларисса.

Он посмотрел на ее озабоченное лицо и спросил:

— А разве не жалки? Разве мы не сама жалость?

— Я так не думаю. — Страдание мелькнуло в ее глазах. — Никогда не считала себя достойной жалости.

— О, извини, сожалею. Я не хотел. — Лицо Скотта выражало раскаяние. — Просто я стал таким желчным Я один, Кларисса. Всегда один. С некоторых пор абсолютно одинок. — Скотт бессознательно погладил ее по руке. — Вот почему я чувствую такую тягу к тебе. Вот почему я...

— Скотт!

Они еще теснее, чем прежде, прижались друг к другу, и Скотт почувствовал, как ее сердце, словно маленький кулачок, стучится в его грудь.

— Да, ты одинок. Так одинок. Я знала других похожих на меня — похожих на нас. И даже была замужем. — Ее голос, затихая, переходил в шепот. — У меня должен был быть ребенок.

— О, я...

— Нет, нет, не говори ничего, — умоляла Кларисса. — Но мне легче: я была такой всю свою жизнь, и у меня было время, чтобы привыкнуть.

Скотт удержал рвущийся наружу крик и сказал то, что не мог не сказать:

— Когда-нибудь даже ты станешь для меня гигантом.

— Милый! — Она прижимала голову Скотта к своей груди, вороша ему волосы. — Как страшно смотреть на свою жену и ребенка и видеть, как с каждым днем они становятся все больше и отдаляются.

Запах, исходивший от ее тела, был чист и сладок. Скотт впивал ее аромат, стараясь забыть обо всем, кроме нее, и слушал ее чарующий голос, наслаждаясь каждой секундой.

— Как ты сюда попал? — спросила Кларисса.

Скотт рассказал.

— Понятно. А жена не испугается за тебя?

— Не гони меня, — прошептал он.

Как бы оберегая, она прижала его еще крепче к своей упругой груди.

— Нет, нет, нет. Оставайся столько, сколько. — Кларисса умолкла.

Скотт услышал, как она опять нервно сглотнула.

— Тебя что-то тревожит? — спросил он.

Она с минуту колебалась, потом ответила.