Захар Оскотский - ПОСЛЕДНЯЯ БАШНЯ ТРОИ (журнальный вариант)

И я промешкал последние мгновения. А когда "Тритон" поравнялся со мной и с явной угрозой стал подрезать мою "Цереру", прижимая к обочине, когда я все-таки всполошился и почти инстинктивно ткнул пальцем в красную кнопку, Антон бесстрастно сообщил мне, что сигнал бедствия не проходит.

– Как не проходит?!

– Заглушается направленным лучом, - отозвался Антон. И уточнил: - Источник - в соседней машине.

Черт возьми, об этом нетрудно было догадаться и без него! Рассудком я уже понимал: случилось именно то, чего я боялся, я угодил в ловушку, возможно, очень опасную. Но страх еще смешивался с ощущением нереальности, словно все происходило во сне. Глушение, даже локальное, аварийной частоты, на которую настроены приемники дорожной полиции и службы спасения - это же не баловство и не хулиганство, а уголовное преступление. Такого просто не могло быть!

Но это было. Наяву. Массивный, темный, зелено-глянцевый "Тритон" снова и снова накатывался сбоку на мою машину и сбавлял скорость, заставляя меня тормозить. Сквозь его тонированные стекла, подобные черным зеркалам, я не мог разглядеть, кто меня преследует. Они, в свою очередь, не могли увидеть мою физиономию за окнами "Цереры", но, похоже, не сомневались, что в ней сидит именно тот, кто им понадобился.

Наконец, я вынужден был остановиться. "Тритон", чуть выскочив вперед, взвизгнул тормозами и встал наискось, закрывая мне дальнейший путь. Дорога в обе стороны по-прежнему была мертвенно пуста - ни людей, ни машин. Короткий, пасмурный ноябрьский день вскоре должен был смениться сумерками, но пока еще было достаточно светло.

Дверца "Тритона" распахнулась. Оттуда вывалилось приземистое человекоподобное существо необъятной толщины и, чем-то размахивая, бросилось к моей машине с ревом:

– Открывай, сволочь!!

Уже потом, обдумывая все случившееся, я пришел к выводу, что в тот момент мне следовало бы рвануть с места задним ходом, попытаться выскочить из луча глушилки и все-таки подать сигнал бедствия. Но я опять показал себя круглым идиотом. Я уставился даже не на самого беснующегося громилу, а на предмет в его руке. И увидев, что это заостренный ломик, перепугался не столько за себя, сколько за свою ненаглядную "Цереру", которую он мог изуродовать. Я приоткрыл дверцу и закричал унизительно тонким голосом:

– Что вам от меня нужно? Я - представитель ООН!

Дверца немедленно распахнулась настежь от сильнейшего рывка, громадная ручища сгребла мою куртку на груди под самым горлом и, словно тряпичную куклу, выдернула меня из машины. При этом я больно ударился головой, локтем, коленом. Ручища поставила меня на дорогу, оттолкнула назад, так что я привалился спиной к "Церере", и закатила мне оплеуху, от которой в глазах стали взрываться фейерверки.

Но сквозь их вспышки, сквозь боль и ужас я наконец разглядел своего мучителя: это был тот самый дутик, чудовищный мешок мускулов, которого я видел в фирме "ДИГО". А из "Тритона" тем временем вылез и поспешал к нам не кто иной, как хозяин дутика, милейший Вадим Викторович Чуборь собственной персоной. Куда только подевалась его сонливость! Он деловито оглядел в обе стороны пустую дорогу и остановился передо мной. Сейчас он не был бесцветным, его лицо раскраснелось, раскаленное злобой:

– Вот так встреча! Едешь из "РЭМИ"? Ты на них работаешь или у них тоже что-то вынюхивал?

– Я - представитель ООН…

Дутик нанес мне сокрушительный, но тупой удар кулачищем в грудь. Я понял, что это предупреждение. Если бы он с такой мощью ударил меня в лицо или в живот, я бы уже не поднялся.

– Ну и что ты там разнюхал? - настаивал господин Чуборь.

– Ничего! Они все врут. Так же, как и вы…

Дутик дал мне еще одну оплеуху. Похоже, он сдерживал свою силу, чтобы я не потерял сознание.

– Мы-то не врем! - засмеялся господин Чуборь. - В отличие от тебя. Мы все делаем о-очень серьезно. Так что ты у них узнал?

– Не понимаю, чего вы от меня хотите…

– Я хочу знать, каким способом эти ублюдки грохнули наших ребят?! И на что они после этого надеются?!

– Они твердят то же, что и вы: несчастный случай.

– Несчастный случай будет с тобой, - посулил господин Чуборь. - Замечательная дорожная катастрофа. Образцовая. - И бросил дутику: - Пришпиль пока этого урода, я хочу посоветоваться!

Дверца моей машины по-прежнему была распахнута. Дутик положил свой ломик на дорогу и толкнул меня так, что я плюхнулся на сиденье "Цереры" боком к рулю. Потом он вытащил наручники, соединенные внушительной цепью, защелкнул один браслет у меня на правом запястье, а второй - на внутренней ручке дверцы. Господин Чуборь, что-то раздраженно ворча себе под нос, вынул "карманник", собираясь позвонить.

Все свершалось с невероятной скоростью, точно видеокадры мелькали при перемотке, но я вполне отчетливо осознал, что сейчас погибну. Погибну, как те жертвы аварий, катастроф, пожаров, известия о которых вызывали у меня сожаление, но всегда казались чем-то далеким, не имеющим отношения к моей собственной бессмертной жизни…

То, что произошло в следующую секунду, я даже не могу отнести на счет своей сообразительности. Инстинкт самосохранения, который дед Виталий называл сильнейшим из всех природных, сработал почти рефлекторно. Я только успел заметить, что цепь наручников спасительно длинна, сантиметров двадцать, и в тот же миг повалился на спину мимо руля, натягивая цепь и прикрывая за собой дверцу. Изогнулся, свободной левой рукой выдернул из бардачка "наган", сразу сел, опять отбросив дверцу нараспашку, и запястьем прикованной правой руки взвел высокий курок. Он щелкнул именно так, как я хотел, - громко и звонко. Щелкнул в полной тишине, потому что дутик и господин Чуборь при виде оружия окаменели.

Я так страстно желал, чтобы мой револьвер оказался настоящим, что сам почти готов был поверить в такое чудо. И вид у меня был настолько решительный, что мои противники, похоже, не усомнились: этот странный ооновец действительно имеет право разъезжать по Петроградской области с боевым оружием. А я - по их испугу - с облегчением понял, что у них самих ничего огнестрельного при себе нет. (Слава законам бессмертного общества, которые грозят лютыми карами даже за случайно завалявшийся патрон!)

– Три шага назад! - скомандовал я дутику. - Руки за голову! - Это из меня выходили просмотренные в детстве боевики. - А ты, - обратился я к Чуборю, - выключи свою гавкалку! Соединиться успел?

Он в ужасе замотал головой, поспешно убрал "карманник" и тоже сцепил руки на затылке.

Долго оставаться в моем положении - сидя в раскрытой машине, боком к рулю и ногами на дороге, с прикованной правой рукой и оружием в левой, - конечно, было нельзя. Я должен был изменить ситуацию как можно скорее, пока у противников не миновал шок. Вот теперь в дело включился и мой разум.