Ларри Нивен - Интегральные деревья

Каждый раз, когда он глядел на экран, цифры там увеличивались, и теперь там значилось: 02 — 1.664; Н2 -3.181. Кланс одобрительно кивал.

— Готовы взлететь в любое время. Все же, думаю, нужно заполнить остальные резервуары. Джеффер, подойди ко мне. — Он выключил голубой экран и активизировал желтый. — Вот эти цифры скажут тебе, что приближается гроза.

— Что это?

— Показатель наружного давления воздуха.

— А разве нельзя просто увидеть, как идет гроза?

— Как идет, да. Как образуется, нет. Если давление быстро понижается день или около того, значит, готовится гроза. Можно произвести впечатление на граждан. Все это строго секретно, разумеется.

Град спросил:

— Куда отсюда направится дерево?

— Прочь из зоны дождя. Потом к Брайтон-Дереву, они нас уже долгое время не видели. Град, у тебя есть хорошая возможность поглядеть на колонии и сделать выбор между ними.

— Для чего, Кланс?

— Для твоих детей, разумеется.

Град рассмеялся:

— Кланс, откуда у меня возьмутся дети, если я проведу всю свою жизнь в Цитадели?

— Ты что, не знаешь о Праздниках?

— Никогда о них не слышал.

— Ну так знай: в конце каждого года, когда Вой проходит перед Солнцем, все разморы собираются вместе около Устья. Праздник длится шесть дней, во время которых разморы спариваются, и сплетничают, и играют в разные игры. Даже пища поступает с внешней кроны. Праздник начнется через тридцать пять дней.

— Никаких исключений? Даже для Помощника Ученого?

— Не беспокойся, ты пойдешь, — кашлянул Кланс.

Лори отвернулась, демонстрируя прямую спину и копну белокурых волос. Град подумал: «А как Лори сможет иметь детей?» Не похоже, что Ученый ее любовник. Град знал, что тот вызывает себе женщин-разморов из внутренней кроны. Если она никогда не оставляет Цитадель, как она найдет себе мужчину? Меня?

Разморы могут иметь детей, но Лори — нет, и помочь этому нельзя. Он не должен думать о Лори как о враге.

Просыпаясь, она почувствовала рядом чужую плоть. Это часто случалось. Минья повернулась, старясь не задеть рукой спящего рядом с ней гражданина, чтобы случайно не причинить ему боль.

Ее движение разбудило его. Он осторожно повернулся — его рука была привязана бинтами к телу — и сказал:

— Доброе утро.

— Доброе утро. Как твоя рука? — Она никак не могла вспомнить его имени.

— Ты хорошо над ней поработала, но она заживает.

— Не понимаю, почему ты пришел именно за мной, учитывая, что руку тебе сломала я.

Он хмыкнул:

— Ты засела у меня в голове. Пока Лори вправляла мне кость, я все видел твое лицо с оскаленными зубами… словно ты собиралась вот-вот перегрызть мне горло… Уф? Так что я здесь, — он расслабился, — при… э… других обстоятельствах.

— Теперь лучше?

— Да.

Она наконец вспомнила его имя.

— Карал, я не помню никакой Лори.

— Лори не размор. Она Помощник Ученого, теперь один из Помощников. И она лечит служащих Флота, если с ними что-то случается.

— Один из помощников, — пробормотала Минья. — Я слышала, новый — размор.

— Да. Я видел его издали. Он не гигант из джунглей. Один из ваших?

— Может быть. — Она встала и накинула свое пончо. — Мы встретимся снова?

— Не знаю, — неуверенно ответил он и добавил: — Праздник только через восемь периодов сна.

Она улыбнулась: «Гэввинг!» И спросила:

— И сколько он продлится?

— Шесть дней. Все работы прекращаются.

— Ну ладно, у меня много работы.

Карал исчез в листве, а Минья поспешила в Общинные. Она скучала по кроне Дальтон-Квинна, хотя почти привыкла к здешним условиям: к огромным Общинным, к постоянно присутствующим надсмотрщикам, к своему собственному рабству. Но ее раздражали всякие мелочи, вроде отсутствия вертолетных растений и винных ягод. Здесь ничего не росло, кроме листвы и тщательно ухоженных земных культур: бобов, дынь, кукурузы и табака. Все так же расчищено и подвержено наблюдению, как и ее жизнь.

Дюжина разморов носилась взад-вперед. Минья поискала взглядом Джинни и увидела ее около Устья, вернее ее голову, торчащую из листвы: Джинни кормила дерево.

Расписание было свободным. Если ты приходил поздно, то и работал допоздна. Дальше этого беспокойство надсмотрщиков не распространялось… Но сама Минья беспокоилась: она не привыкла делать что-нибудь плохо и будет примерным размором, пока не придет время быть кем-то другим.

Она попыталась вспомнить нюансы разговора с Каралом. Акцент граждан был непривычным, и Минья тренировалась в языке, разговаривая с Каралом.

Все было так странно. Инстинкты подталкивали ее к войне, но рефлекс, который требовал сопротивления сексуальному насилию, боролся с волей к жизни.

Жажда жизни победила: она не сделает ничего плохого.

Минья увидела, как Джинни встала, привела пончо в порядок… и вдруг прыгнула на запад.

Минья закричала. Она была слишком далеко, чтобы что-нибудь предпринять, только кричала на бегу, тыча пальцем в том направлении, где скрылась Джинни. Пара надсмотрщиц, находившихся гораздо ближе к Джинни, чем она, увидели, что случилось, и тоже побежали.

Джинни проталкивалась через последний заслон листвы прямо в небо.

Минья все еще бежала. Надсмотрщицы (Гариет и Длорис, мрачные великанши из джунглей неопределенного возраста) добрались до края. Длорис кинула трос с грузилом, дважды закрутив его над головой. Гариет подождала своей очереди и тоже кинула трос, пока Длорис тянула. Сначала трос сопротивлялся, потом резко подался. Длорис, потеряв равновесие, упала на спину.

Минья достигла края как раз вовремя, чтобы увидеть, как конец троса с привязанным к нему камнем обвился вокруг Джинни. Длорис бросила свой трос, пока Джинни все еще боролась с тросом Гариет. Джинни дернулась, потом обмякла.

Гариет вытащила ее на ветку.

Джинни упала набок, согнув колени и закрыв лицо руками. К этому времени их окружили разморы. Пока Длорис прогоняла их, Гариет перекатила Джинни на спину и с трудом отодрала ее руки от лица. Джинни лежала, крепко зажмурив глаза.

Минья сказала:

— Мадам надсмотрщица, минутку внимания.

Длорис оглянулась, удивившись твердости в голосе Миньи.

— Позже, — сказала она.

Джинни начала всхлипывать. Она тряслась, точно дерево Дальтон-Квинна в момент гибели. Гариет бесстрастно наблюдала за ней, потом укрыла девушку вторым пончо и села рядом.

Длорис обернулась к Минье:

— В чем дело?

— Если Джинни предпримет вторую попытку и та увенчается успехом, разве это не отразится плохо на вас?

— Может быть. Ну?

— Двойняшка Джинни — среди женщин, которые носят гостей. Джинни должна повидать ее.