Виктория Угрюмова - Огненная река (Кахатана - 3)

Вокруг внезапно потемнело - это высокие берега Сарконовых островов угрожающе надвинулись на гордый корабль, стремясь раздавить его в своих смертельных объятиях. Волны что было силы заколотились о крутые борта, и также мгновенно и неожиданно все изменилось: просияло умытое, какое-то совершенно особенное, будто бы незнакомое, солнце, облегченно выдохнул капитан, так что по всему кораблю было слышно; стали спокойнее лица моряков, разгладились суровые морщины и жесткие складки у рта.

Проскочили. Пролив Удевалла, Сарконовы острова, Хадрамаут, страшная гибель Мердока ап-Фейдли на Алтаре Йа Тайбрайя - все это оставалось позади, а впереди лежал огромный океан Локоджа, в котором затерялась прекрасная, далекая и таинственная Имана.

- Решайте сами, дорогая госпожа, - молвил Лоой.

Компания собралась в капитанской каюте, за огромным дубовым столом с такой необъятной столешницей, что, казалось, карта Арнемвенда, лежавшая на ней, изображала мир в натуральную величину. Двухнедельное, никакими особенными событиями не отмеченное плавание, более похожее на парение между небом и водой, которые, отражаясь друг в друге как два голубых зеркала, сливались на горизонте в единое целое, привело наконец "Астерион" в точку, откуда нужно было прокладывать новый курс. По этой причине капитан и пригласил своих пассажиров, чтобы обсудить столь важный вопрос и принять решение с учетом всех деталей.

- Наш путь может пролегать в три точки, находящиеся отсюда на одинаковом удалении: это Аджа-Хош и Сетубал - два порта Эль-Хассасина - и Трайтон, находящийся уже на территории Ронкадора.

- А как удобнее?

- С точки зрения расстояния, конечно. Сетубал. Тогда можно будет пересечь территорию Эль-Хассасина водным путем, поднявшись вверх по Нии. Захватим мы еще часть дороги по Хартуму. И уже от истока реки вы сможете двигаться по направлению к Лунным горам. Но здесь есть свои "за" и "против". Преимущества этого пути очевидны. Но Эль-Хассасин не самое гостеприимное государство, к тому же Ния, хоть и судоходна даже в верхней своей части, все же не самая глубокая река мира, и потому "Астерион" может там и не пройти, особенно если накануне было мало дождей и Ния обмелела.

Можем мы двигаться и от Трайтона. Там нет достойных упоминания рек, но зато дороги королевства Ронкадор славятся на всю Иману удобством и безопасностью. Так что от Трайтона можно прямиком ехать к озеру Эрен-Хото, на противоположном берегу которого находятся и Лунные горы, и храм.

- По-моему, вы сами сказали, что нужно делать. Выбираем Трайтон. Если, конечно, нет никаких скрытых причин не принимать это решение.

- Абсолютно никаких, - уверил Каэтану капитан Лоой. - Все в порядке, ветер прекрасный, и, благодаря Астериону, мы должны благополучно пересечь океан. Откровенно говоря, я страшно рад, что он нам покровительствует, ибо в этот период года в океане Локоджа бушуют ужасные штормы.

- И вы надеетесь не попасть в шторм, потому что нам помогает Астерион? со странным выражением лица спросил Барнаба.

Если бы речь шла не о таком странном лице, как то, что было у разноцветного толстяка, Каэ определила бы это выражение как откровенный ужас.

- Естественно, - осторожно ответил капитан. Похоже, он тоже почуял неладное.

- Тогда нам конец, - заявил Барнаба. - Мы ведь оторваны во времени от всего, что оставляем позади себя. Мы как бы странствуем по будущему нашего мира, а поскольку мы не способны объять его целиком, то мне приходится сдвигать в прошлое то будущее, которое мы уже посетили. Вам ясна моя мысль?

- Ничего не понимаю, - откровенно сообщил Лоой.

- А я понимаю, но не Барнабу, - сказала Каэ. - Главное не в этом. Главное, капитан, заключается в том, что Астерион не сильнее и не могущественнее остальных богов и он просто не в состоянии спорить с вездесущим временем. Он не пробьется к нам, так же как и прочие. И это значит для нас погодные условия без поблажек. Так что готовьтесь к тому, что мы можем на всех парусах влететь в какой-нибудь ураган...

- Только не это, - молвил капитан. - Давайте надеяться на лучшее.

... А через два дня разразился шторм.

Честь и слава хаанухам, умеющим строить такие корабли!

"Астерион" метался в бушующем океане, то взмывая вверх, поднятый на гребень громадной волны, то рушась вниз, в разверзшуюся бездонную пропасть; доски скрипели, мачты трещали, весь корабль содрогался не то от напряжения, не то от ужаса, но выдерживал раз за разом все более сильные удары бури.

Порванные в клочья облака с такой скоростью неслись по тяжелому, свинцово-серому небу, что напоминали вспугнутых грязных и мокрых птиц. Косой дождь изо всех сил хлестал непокорное судно, завешивая мир вокруг седой пеленой. Где-то наверху громыхало, изредка с неба спархивали белые молнии.

Барнабу мучила морская болезнь. Это было удивительно, если учесть, что остальных мучили ноющие шишки и ссадины, набитые при попытках передвигаться по брыкающемуся кораблю. Тех, кто стоял на вахте у штурвала, приходилось накрепко привязывать веревками, чтобы не смыло за борт. Матросы один за другим возвращались в свои каюты, промокшие до костей, исхлестанные волнами, уставшие. Магнус несколько раз пытался заговорить шторм, читал заклинания; шторм вроде бы отступал, утихал, и надежда только-только прокрадывалась в души измученных, доведенных до отчаяния людей, как буря с новой силой обрушивалась на могучий корабль. Ураган казался живым существом, испытывающим искреннюю неприязнь к судну, которое осмелилось плыть по океану Локоджа.

Каэтана сидела на ложе, изо всех сил вцепившись руками в резные декоративные перила, и возносила благодарственные молитвы тому мастеру, который и украшение сработал на славу - крепко и надежно. На скуле у нее была длинная царапина, на голове пара крупных шишек. Такахай и Тайяскарон были надежно спрятаны в ножны и привязаны к столешнице. Это она сделала уже после того, как при одном особенно сильном толчке полетела грудью на острие своего меча. И только ловкость и быстрота самого Такахая, со звоном упавшего на пол, спасли ей жизнь. Теперь ее отчаянно тошнило, а перед глазами проплывали почему-то все известные и неизвестные блюда различных кухонь, вызывая приступы отвращения ко всему съедобному вообще.

- Я только хочу надеяться, что это обычный шторм, а не работа господина Мелькарта, - заявила она вслух после какого-то особенно мерзкого видения. Иначе я просто лопну от злости...

Наверное, она потеряла сознание или просто провалилась в пропасть тяжелого сна, но когда ей удалось снова разлепить тяжелые веки и - с третьей попытки открыть правый глаз, каюту заливало теплое, золотое солнце, а корабль вел себя крайне прилично: не порывался выскочить из-под ног и удрать подальше и уже не норовил стукнуть ее по голове какой-нибудь особо выступающей штуковиной. Здраво оценив все преимущества штиля, она поднялась с кровати, спустила ноги на пол, кряхтя при каждом движении, и вышла из каюты. Правильнее было бы сказать выползла.