Норман Сеймон - Солдаты удачи

Он открыл глаза. Кровь все еще сочилась, поднимаясь от груди к поверхности мутными розовыми облачками. Не глупо ли он поступил?.. Наверное, глупо. И вчера было глупо. Надо беречь силы и расходовать их не на Долорес, и не на то, чтобы перечеркнуть проклятую надпись, а на то, чтобы убить того, кто ее сделал. Бросив взгляд вниз, Клуни увидел свою старуху-спасительницу, единственную оставшуюся в древне жительницу. Она отважно гнала пастись козу. Пограничник еще раз промыл исполосованную грудь, не вытираясь оделся и пошел ей навстречу.

- Ты здесь? - удивилась островитянка. - А я вчера вас не видела, думала - ушли.

- Некуда идти, пока они здесь, - объяснил пограничник. - Никаких новостей нет?

- Как не быть, - подозрительно уставилась на него старуха. - Вчера одна обезьяна ушла по дороге, и с ним двое чудовищ этих, черепах двуногих. Тебе же все видно сверху, ты где был?

- Спал, - неуверенно ответил Клуни.

Наверху заплакал проснувшийся ребенок. Пограничник вернулся к Долорес, помог развести костер. Женщина смеялась, сияя белоснежными зубами, и оттого показалась ему куда симпатичнее, чем прежде. Ребенок, почувствовав хорошее настроение обоих взрослых, изловчился неожиданно схватить Клуни за бороду и сильно дернуть.

- А как зовут мальчика? - вдруг спросил он, утирая второй раз за день слезы.

- Рон.

- У нас был такой парень в отряде, с точно таким же именем! - удивился пограничник. - Его убили еще там, на материке, одним из первых, кажется. Долорес, а почему ты пришла сюда жить из того места, Бахам. Это город, верно? Ты совсем не умеешь крестьянствовать.

- Да, Бахам это город, - посерьезнела Долорес и отошла к костру размешивать кашу. Оттуда она продолжила: - Вообще-то Бахам это наше королевство, самое древнее и больше. Но и город тоже так называется. Я сбежала от колдунов. Мы сбежали.

- Но почему сюда, если ты не камийка? Наверное, на острове много деревень, и в Бахаме тоже.

- Я родилась в Бахамской деревне, - согласилась Долорес. - Но ушла еще совсем девочкой. Тогда был неурожай, нечем было кормить скотину и совсем не было мяса. То есть сначала было много, а потом не стало. Мне надоело так жить и я ушла в Бахам. Я была очень глупая. Настолько глупая, что думала, будто крестьянскую сопливую девочку примут в Дом Наслаждений.

- Это еще что такое? - нахмурился Клуни, у которого в голове сразу все прояснилось.

- Сточная канава греха, как говорят в Совете Кюре. Во всех других местах это называлось бы работать шлюхой, но только не в Бахаме! Там все было совсем иначе. Дом Наслаждений - это большая семья. Там помогают друг другу, там можно из заработанных денег внести пай и стать сначала младшей хозяйкой, а если повезет - со временем старшей. В Бахаме это было почетно, работать в Доме Наслаждений. Мне повезло, меня приняли. Но потом пришел колдун С'Колла и жизнь пошла наперекосяк... Под конец нас заставили работать бесплатно для крестьянской армии, под окнами стояли очереди. Тогда я и сбежала, так многие сделали. Но в Бахамскую деревню мне теперь нельзя, слишком многие меня могут вспомнить.

- И что тогда?

- Отправят обратно, - Долорес сняла с огня кашу и понесла мальчику. - Совет Кюре распорядился всех наших ловить, ставить клеймо на лоб и возвращать обратно в Дом Наслаждений.

- Как же ты теперь собираешься жить? - пограничнику стало очень жаль эту некрасивую черную женщину и ее смешного мальчугана. - А кто отец мальчика?

- Не знаю, кто отец. Моя вина, так вышло... А жить будем пока здесь, на полях осталось полным полно всего, на несколько месяцев мы сыты. Потом видно будет.

Клуни задумался, посасывая ложку, которую так и не сунул в кашу. Воспитанный в аббатстве, он с одной стороны не мог взять в толк, что за дела творятся на этом славном острове, если работать шлюхой - почетно. Необходимо что-то здесь изменить, хотя, конечно, не так, как это делает Совет Кюре. С другой стороны, ему почему-то льстило, что он сидит у костра не с простой девушкой, а с опытной работницей греха. Захотелось помолиться, но он отодвинул это нужное дело на потом.

- Послушай. Долорес, меня скорее всего убьют. Но если бы я остался жив, ты хотела бы уехать со мной на север?

- Мы и так на севере... - удивилась женщина. - Куда дальше? На побережье? Там одну рыбу едят, я это не люблю.

- Нет, далеко на север. В мою страну, в Республику Метс. Когда я вернусь... Если я вернусь, то меня повысят до должности командира заставы или что-нибудь вроде этого. Такой человек уже может спокойно жениться, понимаешь? Только тебе придется перейти в нашу веру. Семейных у нас обычно ставят на северную границу, чтобы успели спокойно вырастить детей. Там нет Темного Братства, там тундра, олени и волки. Надо присматривать за оленями, отстреливать волков время от времени. Я жил там в детстве, - Клуни вздохнул. - Когда был совсем маленький, потом волки задрали отца и меня отправили в аббатство. У нас был хороший теплый дом, и много-много времени.

- Много времени? - усмехнулась Долорес. - Это хорошо. Но там все-таки, наверное, одиноко... Не знаю, Клуни. Но разве это важно, если тебя все равно убьют?.. У тебя идет кровь, рубашка промокла.

Клуни опустил голову, посмотрел на расплывающиеся по рубахе темные пятна. Надо бы ее снять, а то присохнет... Но он не мог больше здесь оставаться. Быстро встав, он сунул за пояс старую косу, найденную в деревне, натянул сапоги.

- Куда ты? - без особого интереса спросила Долорес.

- По дороге. Вчера туда ушел один колдун с двумя глитами. Это мой шанс, надо спешить, пока он не успел пройти обратно. Проводишь меня?

- Провожу, - покорно согласилась островитянка. - Только не до дороги, а то Рон куда-нибудь залезет.

Они молча спустились со скал и остановились вблизи деревенских огородов. Постояв без дела, Долорес стала выдергивать растущую там морковку. Клуни помялся, пошел было прочь, потом вернулся.

- Не могу уйти, не узнав одной вещи, - решительно заявил он.

- Я же сказал, что не знаю... - протянула Долорес, продолжая запасаться овощами. - Надо подумать.

- Нет, не о том. Эти кольца на... На спине. Они не мешают тебе сидеть?

Долорес застыла, согнувшись, потом медленно повалилась вперед и кувыркнулась через голову. Прежде Клуни никогда не видел, чтобы женщины так хохотали. Наверное, ни белые, ни метсианские женщины просто и не смогут так хохотать. Наконец островитянка поднялась с земли, повернулась к нему задом и задрала платье.

- Они снимаются, дурак!

- Откуда мне было знать? - пожал плечами Клуни. - Я человек новый в ваших краях. У нас вообще не прокалывают ничего кроме ушей, и ни к чему не приделывают ручек для удобства. Прощай.

- Прощай, - сказал Долорес. - Несколько месяцев мы с Роном останемся здесь. Колдуны не станут искать у себя под боком.