Эдмунд Купер - Транзит

Бросившись на распростертое тело своего противника, Авери как сумасшедший принялся бить его головой об землю. Он ни о чем не думал, он бил, бил и собирался бить, пока его не покинут силы.

Барбара с трудом оттащила его прочь. Все это время она отчаянно перерезала ремешок, пока, наконец, не очутилась на свободе.

- Ричард, Ричард! - кричала она. - Надо уходить! Ради всего святого!

Авери глядел на нее, не понимая, о чем она говорит. Но потом разум вернуться к нему, и он отпустил голову, к этому времени уже впавшего в беспамятство, мужчины. Золотая женщина лежала рядом в луже крови и едва слышно стонала. Авери знал, что она спасла ему жизнь. Он хотел помочь ей, но... Он не мог себе этого позволить. Ради Барбары он должен был уходить...

- Злитри, - тихо прошептал он. - Злитри.

Повинуясь внезапному порыву, он коснулся ее лба - как тогда, у дерева-клетки, сделала она. Потом покосился на горящий домик. Его обитатели в любой момент могли выскочить сквозь горящую дверь.

- Ко рву! - крикнул он, хватая Барбару за руку. - Нам придется прыгать. Разбегайся что есть мочи! Это совсем не трудно!

Барбара, нагая и босая, на мгновение заколебалась. Затем разбежалась изо всех сил и прыгнула. Она немного не рассчитала и приземлилась как раз на край рва - так, что ноги ее очутились в воде. Она сильно ударилась и начала уже соскальзывать в ров, но тут Авери, прыгнувший секундой позже, подхватил ее под руки и вытащил на берег.

Он как раз помогал Барбаре выбраться из рва, когда увидел обитателей горящего домика, наконец-то сообразивших прыгнуть сквозь пламя, бушевавшее в дверном проеме. Они появились немного обгорелые, озадаченные и, судя по всему, здорово напуганные происходящим.

Тем временем Барбара, похоже, потеряла сознание. Авери взял ее на руки и двинулся в благословенную темноту. Он утешался тем, что погоня, если она вообще состоится, вряд ли начнется немедленно. На сей раз золотые люди оказались в положении, выбраться из которого им будет не так уже и легко.

Ярдов сто Авери преодолел трусцой, но потом силы его вдруг кончились, и он упал. Вместе со своей бесчувственной ношей.

Падение, похоже, привело Барбару в чувство. Несколько секунд они лежали рядышком, голова к голове, постанывая, жадно ловя прохладный ночной воздух широко раскрытыми ртами. Затем Авери сел и прислушался. Но ничего подозрительного не услышал. Только легкий ветерок шуршал в кронах деревьев.

- Ты можешь идти? - прохрипел он.

- Я... наверно, смогу. Только не спеша. Они отняли у меня сандалии.

- Обними меня за шею, - посоветовал Авери, вставая. - И опирайся, не бойся. Я чуть-чуть отдохну и снова тебя понесу. Мы должны отойти от их лагеря как можно дальше... Ты не ранена?

- По-моему, нет. А ты?

- Нет. Пошли скорее. Потом будем утешать друг друга.

- Дорогой, - прошептала Барбара.

Так радостно вновь слышать эти слова. Что еще здесь можно сказать?

Некоторое время они брели, и Барбара опиралась на плечо Авери. Потом Авери ее немного пронес, и они опять побрели дальше в глубь леса.

Казалось, прошло очень много времени (хотя преодолели они, по оценке Авери, всего несколько миль), и вдруг Барбара расплакалась.

- Что случилось?

- Извини, Ричард... Я не могу больше идти.

- Тогда я тебя понесу.

- Не надо. Пожалуйста... Я... мне как-то не по себе.

- Ну и времечко ты, однако, выбрала, - с неожиданным раздражением воскликнул Авери. - Двигай ногами, черт тебя подери! Или, по крайней мере, дай мне тебя нести. Завтра я стану весь из себя культурный и цивилизованный, но сегодня извини! Сегодня вопрос только в том, мы их, или они нас.

Тогда она согласилась, чтобы он ее нес. Но плакать она не перестала. Наконец, он опустил ее на землю.

- Ну, в чем дело? - грубовато спросил он. - Черт возьми, у тебя что-то болит?

- Милый, - простонала она. - Со мной все в порядке. Я не ранена. У меня ничего не болит. Мне так хотелось тебе рассказать... но не так... как странно, и... - она разрыдалась.

- Любимая, в чем дело, - голое Авери дышал нежностью. - Мы почти в безопасности. Если хочешь, мы даже можем здесь и остаться на ночь. Мне почему-то кажется, что они не станут нас преследовать этой ночью, у них и так полон рот забот...

- Милый, - сказала Барбара. - Дело в том, что я беременна. И очень боюсь за ребенка... - она содрогнулась. - Я чувствую себя как-то не так... Словно что-то произошло.

Он крепко обнял ее за плечи. Он обнимал ее и шептал на ухо нежные, бессмысленные слова.

- Не бойся, любовь моя, - прошептал он наконец, хотя ему самому тоже было страшно. - Мы отдохнем здесь, а как только рассветет, я отнесу тебя домой.

Слово "дом" уже не резало им слух. Дом - это место любви и безопасности, уголок комфорта, знакомых запахов и повседневных забот, превратившихся в традиции. Дом - это Лагерь Два. Это Том и Мэри. Дом - это понятие, смысл которого он постиг только на далекой-далекой планете, во многих световых годах от Земли.

Этой ночью они не спали. Авери рассказал Барбаре, как Том вернулся в лагерь, и как он вытащил у Тома из плеча копье. Затем, чтобы хоть немного отрешиться от земных проблем, они разглядывали звезды - теперь уже родные и близкие. Они делили их на созвездия, а потом играли, придумывая им названия... А еще они думали об их ребенке, и молились, чтобы им не пришлось его потерять...

О чем только они не говорили в ту ночь, обо всем, кроме золотых людей. С первыми лучами солнца они побрели в сторону Лагеря Два.

Ощущение беспокойства в животе у Барбары мало-помалу прошло, она сразу стала значительно веселее. Но когда она вдруг заметила нарисованные на ее теле странные символы, ей стало плохо до рвоты.

24

До Лагеря Два они добрались только к полудню. Авери отдал Барбаре свою испачканную грязью рубашку. В путь они вышли еще до рассвета, но усталые, закоченевшие и эмоционально измотанные, они не могли идти быстро. Вместо того, чтобы двигаться прямо в лагерь, они направились к, морю. Барбаре до смерти хотелось умыться. И суть была даже не в том, чтобы смыть с себя голубые символы, "украшавшие" ее тело. Во всяком случае, не только в этом. Купание представлялось ей своего рода очищением после всего перенесенного ею в лагере золотых людей. Авери же испытывал чисто физическую потребность окунуться в море. Он весь (лицо, руки, ноги, тело, даже волосы) был покрыт коркой засохшей грязи. И все это неимоверно чесалось. У него слюнки текли при одной мысли о прохладной морской ванне.

Понемногу их настроение улучшилось Они даже начали подсмеиваться друг над другом. Теплый солнечный свет рассеял их усталость, словно тень. Вскоре они совсем пришли в себя и вновь могли радоваться полной приключений жизни.