Робин Кук - Мозг

За исключением солидных старых дверей, все вокруг выглядело заброшенным. Старый вестибюль был порушен, дубовые панели продали с аукциона. Средства на ремонт иссякли еще до того, как закончилось это разрушение.

По тропинке, проложенной среди обломков и огибающей нечто, бывшее когда-то справочной будкой, он вышел к изогнутой лестнице. По ту сторону вестибюля виднелся закрытый вход с улицы. Двери были соединены цепью.

Целью Филипса был амфитеатр Барроу. Подойдя к нему, он обнаружил новую табличку с надписью «Отделение Вычислительной техники, Отдел Искусственного Интеллекта». Открыв дверь, он подошел к ограждению из стальных труб и заглянул вниз в полукруглую аудиторию. Сиденья оттуда были убраны. Отдельными группами на всяческих подставках располагались самые разнообразные агрегаты. В самом низу находились две больших установки, собранных подобно доставленному в кабинет Филипса небольшому процессору. На одной из них работал молодой человек в халате с короткими рукавами. В одной руке у него был паяльник, другой он держал провод.

— Что вы хотите? — крикнул он.

— Я ищу Вильяма Майклза!

— Его еще нет. — Молодой человек положил все и поднялся к Филипсу. — Ему передать что-нибудь?

— Скажите только, чтобы позвонил доктору Филипсу.

— Так вы доктор Филипс! Рад вас видеть. Я Капл Рудман, один из выпускников доктора Майклза. — Рудман протянул руку через ограждение.

Филипс пожал ее, глядя на внушительные установки.

— Вы здесь основательно устроились. — Мартин никогда раньше не бывал в компьютерной лаборатории и не представлял себе, насколько она обширна. — От этого помещения у меня возникает странное чувство, — признался он. — Я здесь учился в мединституте и в шестьдесят первом в этой аудитории слушал микробиологию.

— Ну, мы, по крайней мере, нашли ей полезное применение. Если бы не кончились деньги на ремонт мединститута, нам, скорее всего, ничего не досталось бы. А для работы с компьютерами это место идеально — никого вокруг.

— А микробиологические лаборатории за амфитеатром целы?

— Конечно. Мы даже используем их для исследования памяти. Полностью изолированы. Уверен, вы себе не представляете, насколько развит шпионаж в компьютерной области.

— Вы правы, — ответил Филипс, и в это время раздался настойчивый звук его аппарата индивидуального вызова. Он отключил сигнал и спросил:

— Вам известно что-нибудь о программе чтения снимков черепа?

— Конечно. Это же прототип нашей программы искусственного интеллекта. Мы все с ней хорошо знакомы.

— А, так может быть вы сможете ответить на мой вопрос. Я хотел спросить Майклза, нельзя ли отдельно вывести программу анализа плотностей.

— Конечно, можно. Просто запросите компьютер. Эта штука разве что чистить ботинки не умеет.

К восьми пятнадцати работа в Патологии была в полном разгаре. Все места за длинным столом с микроскопами были заняты стажерами. Пятнадцать минут назад из Хирургии начали прибывать срезы. Мартин нашел Рейнолдса в его маленьком кабинете — тот сидел перед сложным микроскопом с закрепленной наверху 35-миллиметровой камерой для фотографирования рассматриваемых объектов.

— Выкроишь минутку?

— Конечно. Кстати, я как раз смотрел срезы, которые ты принес вчера вечером. Бенджамин Барнс утром отдал их мне.

— Приятный малый, — произнес Мартин с сарказмом.

— Он неуживчив, но для Патологии это отличный стажер. И потом, мне приятно иметь его рядом. Начинаю чувствовать себя худым.

— И что ты нашел на слайдах?

— Очень интересно. Хочу показать их кому-нибудь из Невропатологии, сам я не знаю, что это такое. Фокальные нервные клетки либо исчезли, либо находятся в плохом состоянии — ядро темное, распадающееся. Воспаления почти или совсем нет. Но самое интересное то, что разрушение нервных клеток ограничивается тонкими трубками, перпендикулярными поверхности мозга. Я ничего подобного не встречал.

— А всякие там пробы? Что они показывают?

— Ничего. Ни кальция, ни тяжелых металлов, если тебя интересует это.

— Тогда из того, что ты видишь, на рентгеновском снимке ничего не обнаружится?

— Абсолютно ничего. Уж, конечно, не микроскопические трубки погибших клеток. Барнс говорит, ты упоминал множественный склероз. Никаких вариантов. Изменения миелина отсутствуют.

— А если просто навскидку, какой ты бы предложил диагноз?

— Это сложно. Вирус, я думаю. Но уверенности нет. Эта штука выглядит странно.

К моменту возвращения Филипса в кабинет Хелен устроила на него настоящую засаду. Она вскочила и пыталась преградить дорогу, держа кипу телефонных сообщений и писем. Но Филипс сделал обманное движение влево и, улыбаясь, обошел ее справа. Ночь с Дениз изменила все его отношение к окружающему.

— Где вы были? Уже почти девять! Хелен начала читать сообщения, а он в это время рылся на столе в поисках снимка черепа Лизы Марино. Снимок лежал под госпитальными картами, а те — под основным списком снимков. Зажав снимок под мышкой, Филипс подошел к маленькому компьютеру и включил его. К досаде Хелен, он начал набирать информацию на вводной машинке. От машины требовалось вывести подпрограмму анализа плотностей.

— Дважды звонила секретарша доктора Голдблатта, — сообщила Хелен, — и вы должны позвонить, как только появитесь.

Выходное устройство заработало и спросило Мартина, в какой форме ему нужна подпрограмма: цифровой или аналоговой. Этого Филипс не знал, поэтому заказал обе. Принтер велел вставить снимок.

— Кроме того, — продолжала Хелен, — звонил доктор Клинтон Кларк — не секретарь, а сам доктор. Разговаривал очень сердито. Просил позвонить. И мистер Дрейк просит позвонить.

Принтер заработал и начал выплевывать одну заполненную цифрами страницу за другой. Филипс следил с нарастающим беспокойством. Похоже было, что у машины произошел какой-то нервный срыв.

Хелен повысила голос, чтобы перекрыть быстрое стаккато принтера. — Звонил Вильям Майклз, сожалел, что отсутствовал во время вашего неожиданного визита в компьютерную лабораторию. Просил позвонить. Звонили из Хьюстона по поводу председательства в секции Нейрорадиологии на национальной конференции. Сказали, что им нужно знать сегодня. Посмотрим, что еще.

Пока Хелен перебирала свои бумаги, Филипс поднимал невразумительные метры компьютерной распечатки с тысячами цифр. Принтер, наконец, перестал выдавать цифры и нарисовал боковую проекцию черепа с буквенными кодами различных зон. Филипсу стало ясно, что по буквенному коду можно найти лист, соответствующий нужной области. Но распечатка на этом не кончилась. Дальше пошли схемы различных областей черепа с изображением плотностей разными оттенками серого цвета. Это была аналоговая распечатка, на нее смотреть было легче.