Илья Стальнов - Черная Армада

Я очень боялся за Лику, но сумел обуздать свои чувства. Страх расслабляет, подавляет волю, лишает сил, которые так необходимы для поддержки Лики Вся наша энергия была направлена на то, чтобы удерживать в стабильности лиловый шар, окутывающий Лику, не дать ему распасться и оставить ее без защиты,

Потянулись томительные минуты. Постороннему наблюдателю могло показаться, что собрались чудаки, развалились в креслах и подремывают, переваривая сытный ужин или просто предаваясь неге. На самом деле шла напряженная работа, требовавшая от нас полной отдачи. Наши силы постепенно истощались, мы приближались к пределу. Еще немного - и кто-то сорвется первым, за ним не выдержат другие, защита падет, "лед" треснет. То, что шла уже шестая минута, а Лика, уникальный инсайтпроскопист, не могла ничего нащупать, говорило о том, с какой серьезной проблемой мы столкнулись. Чем значительней и прочней цепь событий, чем более серьезные последствия они влекут, тем сложнее рассмотреть будущее.

- Нашла, - тихо прошептала Лика и замолчала.

- Что ты видишь? - через силу спросил Чаев.

- Смерть... Семеро... Четырех поджидает смерть. Две смерти - земля. Одна холод... Им повезло. Хуже четвертому. Ему смерть не избавление - наказание.

- Что за смерть ждет четвертого?

- Пустота... Боль... Ожидание... Не знаю.

- Кто эти четверо?

- Не знаю.

- Чем закончится операция?

- Еще не определено... Шансы очень малы.

- Что за фактор неопределенности на Акаре? Почему погибли бойцы из разведгруппы?

- Не знаю. Что-то огромное. Не могу охватить, Вижу, как рушатся преграды и запреты... Я боюсь. Боюсь!

- Спокойно, Лика. Что еще?

- Вижу лицо четвертого.

- Кто?

- Саша... Саша... Я боюсь. Смерть, боль, рабство и одиночество... Не могу больше! Я возвращаюсь.

Лиловый шар начал переливаться разными цветами, потом ярко вспыхнул и исчез. На Ликином лице вновь появлялся румянец. Но глаза она не открывала. Очнется она не раньше, чем через час.

- Ничего конкретного она не узнала, - поморщился я. - Только настроение испортила.

- Кто знает, - возразил Чаев. - Неизвестно, какие данные могут стать решающими в главный миг. Прогноз не радует.

- Хуже нет, - недовольно пробормотал Ковальский. - Шансы на успех минимальные. Больше половины группы не вернется назад.

- А я уж точно не вернусь, - через силу улыбнулся я.

Внутри у меня было пусто. Хуже всего, что у меня не было оснований не доверять Лике. Я смертник. Жить мне осталось считанные дни. Ощущение еще похлеще того, когда Синий Мак ввел мне инъекцию "отсроченной смерти". Тогда хоть была драка с конкретным противником и оставались шансы выжить. Здесь же молох судьбы все определил. В это не хотелось верить. Слова Лики я воспринял как бы со стороны, к ним я испытывал даже интерес, притом не личностный, а чисто академический. Осознание и отчаяние придут позже, и тогда нужно будет загнать их поглубже, собрав всю волю в кулак.

- При такой ситуации не может быть никаких упреков, если любой из вас откажется от участия в операции, - резюмировал Чаев.

- Это, конечно, шутка, - усмехнулся Герт.

- Никто не откажется, - сказал Ковальский. - Ведь у каждого шанс не менее пятидесяти процентов на то, чтобы остаться в живых. Это немало. Есть только один человек, судьбу которого мы знаем наверняка, - Аргунов. Его надо исключить из группы. Гнать его на Акару - это даже не значит давать ему смертельно опасное задание. Это просто приговор к смерти.

- Ты прав, - задумчиво протянул Чаев. - Нужно искать замену.

Предложение выглядело заманчивым. Мне дарили жизнь. И при этом никто не упрекнул бы меня в трусости и малодушии. Ведь идти на Акару - самоубийство, а самоубийства, как известно, нигде не почитаются.

Я откинулся в кресле В моем мозгу, словно птица в клетке, билось какое-то трудноуловимое ощущение. Я никак не мог зацепить его. Когда Лика расписывала мою незавидную судьбу, я на миг нащупал контакт с ней, и меня обожгла картина, от которой веяло бездонной безысходностью. Что же там было? Камни, песок, какой-то берег... Что делать? Мне хотелось согласиться на предложение Ковальского. Смерть вообще штука неприятная, да еще такая!

- Нет. - Я отрицательно покачал головой. - Ничего не выйдет. Без меня группа не сможет обойтись. Если из конструкции убрать один элемент - вся конструкция рухнет. Я же не только боец, но и элемент удачи, как любой другой из нас.

- Логика есть, - кивнул Чаев. - Но мы не имеем права приговаривать тебя к смертной казни.

- Это решать мне! - резко отрезал я.

ШАНЬ-ТЯНЬ. 25 МАРТА 2138 ГОДА

Первое, что бросалось в глаза на "плеши", - ее идеально ровная овальная форма, черная рыхлая земля и полное отсутствие растительности. Здесь не росло ничего - даже мха. Тропическая буйная зелень зоны, обступившая "плешь", не пересекала невидимую границу. Зона будто чувствовала, что здесь не ее владения, что здесь дремлют древние и гораздо более мощные силы - порождение таинственного разума, затерявшегося где-то во тьме веков.

Еще задолго до ТЭФ-катастрофы среди окрестных жителей ходили слухи о том, что пустошь Леших забав - дурное место, и даже само название ее говорит о том, что здесь водится нечистая сила, а потому православному человеку там делать нечего. Такое отношение не изменилось даже в относительно цивилизованные времена, когда к нечистой силе стали относиться гораздо менее серьезно.

То, что место это и впрямь дурное, чувствовалось сразу. Несмотря на то, что было довольно прохладно, казалось, от земли исходит жар. У меня здесь спирало дыхание и появлялась пульсирующая боль в затылке.

Мы стояли, взявшись за руки. Семь человек - полный Круг. После завершения операции в живых останутся только трое. И я не буду в их числе. Странное чувство - долг. Он заставляет человека идти туда, куда идти нельзя. И делать то, что сделать невозможно. Я должен - этим сказано все.

- Приготовились, - отрывисто приказал Герт.

Никто не знал, на каких принципах действует транспортная система, оставленная нам в наследство "динозаврами" (так мы прозвали загадочную расу, сотворившую это чудо). Мы даже представить не могли, какие энергии здесь используются. Приборы ничего не воспринимали. Живые существа просто ощущали дискомфорт. Ощущали его и суперы, и все же при нашей обостренной чувствительности ко всем видам космических и биологических полей мы ничего не могли понять, подыскать хоть какие-нибудь аналоги. Те, кто занимался этой проблемой, сходились на том, что тут действуют законы каких-то иных вселенных. Возможно, той, куда ушли "динозавры". Кто знает, может быть, они до сих пор наблюдают за творением своих рук, а заодно и за делами в Галактике. Или они давно забыли о существовании мира, из которого вышли, а однажды запущенный ими механизм будет исправно функционировать до скончания веков.