Фред Хойл - Андромеда

— Доктор Флеминг нам не потребуется, — сказала она, и в ее спокойном, размеренном голосе послышалась холодная металлическая нотка. После возвращения из Лондона Андромеда проводила большую часть времени в конструкторском бюро, расположенном в стороне от здания счетной машины. Она подготавливала данные и затем пересылала их на машину для расчетов. Иногда она приходила сама и работала с машиной. Тогда из печатающего устройства извергались длинные и сложные ряды чисел, которые Андромеда уносила, чтобы перевести на язык техники. Результаты превзошли все ожидания Джирса. На чертежном столе возникли новая система наведения и новые баллистические формулы, а проверка подтвердила их полное соответствие начальным требованиям. Машина и девушка вместе за сутки делали то, на что в обычных условиях потребовался бы год. Полученные решения были не только изящны, но и весьма эффективны. Было ясно, что в самое ближайшее время можно будет создать совершенно новый тип ракеты-перехватчика. В рабочее время Андромеда могла свободно расхаживать по территории, и, хотя после работы ее под охраной уводили в отведенные ей комнаты, скоро в городке уже все знали ее. Джуди объясняла, что Андромеда — научный руководитель работ, прикомандированный министерством обороны. Через неделю на Даунинг-стрит, 10, опубликовали следующее коммюнике: «Правительство Ее Величества располагает сведениями о запуске в воздушное пространство над Британскими островами орбитальных ракет, возможно военного назначения. Эти ракеты неизвестного, но земного происхождения движутся с большой скоростью и на значительной высоте; однако непосредственных причин для тревоги пока нет. Правительство Ее Величества вместе с тем указывает, что запуск этих ракет свидетельствует о преднамеренном нарушении наших воздушных границ; в связи с этим приняты соответствующие меры для их перехвата и опознавания». Флеминг слушал это коммюнике, сидя перед портативным телевизором в своем торнесском домике. Он больше не отвечал за работу счетной машины, и Джирс высказал предположение, что, может быть, вдали от нее он почувствует себя счастливее. Однако Флеминг остался, отчасти из упрямства, а отчасти из-за предчувствия надвигающейся беды; теперь он следил за успехами Андромеды и двух молодых операторов, помогавших ей в работе с машиной. Однако держался он в стороне и от нее, и от Джуди, которая все еще околачивалась в городке, наблюдая неизвестно за кем, и была посредницей между Андромедой и начальством. После передачи коммюнике Флеминг побрел в здание машины, смутно ощущая, что необходимо что-то предпринять. Джуди, войдя в помещение, увидела, что Флеминг сидит в задумчивости на вращающемся стуле у пульта управления. Она ни разу не разговаривала с ним со времени его последнего взрыва, но следила за ним с тревогой и скрытой нежностью, не покидавшей ее. Она подошла к пульту и остановилась перед Флемингом.

— Почему ты не бросишь все это, Джон?

— Тебе бы это, конечно, доставило удовольствие?

— Нет. Но ты бессилен что-либо изменить здесь и только мучаешься.

— Зато какой занятный треугольник, а? — он насмешливо взглянул на нее. — Я слежу за ней, ты следишь за мной…

— Ты ничего не добьешься!

— Ревнуешь? — спросил он. Она нетерпеливо тряхнула головой.

— Не говори чепухи!

— Они все так чертовски уверены! — Флеминг задумчиво смотрел на стойки контрольных блоков. — Может быть, я чего-то не понимаю тут… или в ней… Андромеда вошла в машинный зал, когда Джуди и Флеминг еще разговаривали. Она стояла у двери с пачкой бумаг в руке и ждала, когда они кончат. Андромеда была всегда спокойна, но в излишней скромности ее никак нельзя было обвинить. С Джуди и с другими своими коллегами она говорила безапелляционным тоном непререкаемого авторитета. Она не делала исключения даже для Джирса и, оставаясь безупречно вежливой, обходилась со всеми ними как с умственно неполноценными особями.

— Мне нужно поговорить с доктором Джирсом, — заявила она с порога. — Будьте так добры, займитесь этим.

— Сейчас? — Джуди попыталась ответить ей еще более спокойно и пренебрежительно.

— Сейчас.

— Я узнаю, свободен ли он, — сказала Джуди и вышла. Андромеда медленно пошла к индикаторной панели, не обращая на Флеминга ни малейшего внимания, но он вдруг заговорил с ней сам, не зная почему.

— Вам нравится ваша работа? Она повернулась и молча посмотрела на него. Флеминг, насторожившись, откинулся на спинку стула.

— А ведь вы становитесь незаменимой, а? — спросил он ее тем тоном, каким обычно разговаривал с Джуди. Андромеда с величавым видом смотрела на него. Правильное лицо, длинные волосы, свободно опущенные руки, простое неяркое платье делали ее похожей на статую.

— Пожалуйста, говорите осторожнее.

— Это угроза?

— Да. — Она говорила спокойно, точно устанавливая факт. Флеминг встал.

— Черт побери, я не позволю… — он умолк и неожиданно улыбнулся. — Пожалуй, я и впрямь кое-что упустил. Она не осознала смысла этих слов и повернулась, чтобы уйти.

— Погодите!

— Я занята. — Однако она обернулась к нему и остановилась в ожидании. Флеминг медленно подошел и, словно поддразнивая, оглядел ее с ног до головы.

— Вам надо заняться собой, если вы хотите подчинить себе людей. — Она стояла неподвижно. Подняв руку, он отвел прядь, закрывавшую часть ее лица. — Зачесывайте волосы назад, чтобы мы могли видеть, как вы выглядите. Так. Очень мило! Андромеда отступила, и его рука соскользнула вниз, но девушка продолжала смотреть на него во все глаза, озадаченная и заинтересованная.

— И можно употреблять духи, — продолжал он. — Как Джуди.

— Это то, что так пахнет? Он кивнул.

— Не очень экзотические. Так, лавандовая вода или что-нибудь вроде этого. Но приятные.

— Я вас не понимаю. — Легкая складка рассекла гладкую кожу ее лба. — Приятно — неприятно, хорошо — плохо. Здесь нет логического различия.

— Подойдите, — позвал он, продолжая улыбаться. Андромеда заколебалась, но все же шагнула в его сторону. Спокойно и хладнокровно он ущипнул ее за руку.

— Ой! — Она отступила назад с внезапным испугом в глазах и потерла больное место.

— Приятно или неприятно? — осведомился он.

— Неприятно.

— Это потому, что вы созданы так, чтобы ощущать боль. — Он снова поднял руку, и она отстранилась. — Сейчас я не стану делать вам больно. Он легонько провел рукой по ее лбу, а она стояла, напрягшись всем телом, как ручной олень, которого гладит ребенок, — покорный, но готовый сорваться с места. Его пальцы скользнули с ее щеки на обнаженную шею.