Андре Нортон - Звёзды, не нанесённые на карты

— Если они собираются покинуть систему, то они выйдут в гипер.

— Они не знают этой системы, и для того, чтобы совершить бросок, им нужно сначала уйти за орбиту самой дальней планеты, — напомнил мне Ит.

— Камень — может быть стоит использовать его энергию, чтобы догнать их?

— Это очень опасно. Совместные манёвры в пространстве корабля и шлюпки… — казалось, Ит просто сообщал мне то, о чём думал в этот момент. Он изучил контрольную панель и покачал головой. — Здесь нет нормальной системы управления, сплошная импровизация и в решительный момент всё это может отказать.

— Короче, выбор из двух зол, — я подвёл итог. — Можно остаться здесь и ждать смерти, или же попытаться догнать корабль, пока мы держим с ним связь. Но почему, — меня вдруг осенила новая мысль, — Ризк не знает, что мы следуем за ними. Приборы должны были это зарегистрировать.

— Приёмник на корабле мог выйти из строя. А может быть, они предпочли не ждать.

Если пилот не захотел ждать… У него был «Вендвинд», у него был закатанин и у него было отличное объяснение нашего исчезновения. Он мог вернуться в ближайший порт со спасённым археологом на борту, с координатами Вейстара для передачи Патрулю и с кораблём, который он мог получить в качестве компенсации по контракту. Всё одно к одному, все козыри у него на руках. А у нас ничего. Кроме Камня Предтеч.

— Садись в кресло, — предупредил Ит. — Я попробую разогнаться при помощи Камня. Лишь бы только корабль не ушёл в гипер.

Я снова откинулся на спинку. Ит остался за контрольной панелью. Сможет ли выдуманное им тело чужака выдержать перегрузку без использования защитных устройств шлюпки? Если Ит потеряет сознание, я не смогу занять его место, и наша шлюпка легко может врезаться в «Вендвинд» со скоростью снаряда.

В прошлом мне приходилось испытывать перегрузки на кораблях, рассчитанных на высокую скорость. Но на шлюпке всё было не так. Её основным назначением была эвакуация людей с повреждённого корабля, и поэтому она должна была выдерживать кратковременные перегрузки при старте. Другое дело, каково было в ней находиться теперь, при постоянной нагрузке. Я лежал, вдавленный ускорением в кресло, едва не теряя сознание. Казалось, будто сам материал, из которого были сделаны стены шлюпки, протестовал против этой страшной скорости. А на поверхности кубка, до сих пор лежавшего у меня на коленях, мерцал огонёк — это крошечный камень отвечал на шквал энергии, вызванной его большим собратом.

Я лежал, распластавшись в кресле, и словно сквозь туман смотрел на покрытое мехом тело Ита, его пальцы, судорожно вцепившиеся в панель, ожидая, что в любую секунду наша связь с кораблём может оборваться, и «Вендвинд» уйдёт в гиперпространство, навсегда покинув нас в этой мёртвой системе.

Может быть, это показалось мне под действием перегрузки, или Ит, оглушённый скоростью, уже не контролировал своих действий, но я увидел, как его рука мучительно медленно подползла к тумблеру на панели и нажала на него. Чудовищное давление исчезло. Я вырвался из кресла, и, положив туда Ита, встал перед горевшими на приборной панели огоньками индикаторов. Я понимал назначение каждого из них — Ризк успел в своё время научить меня правильно реагировать на их сигналы.

Мы подошли вплотную к «Вендвинду» и теперь нам нужно было причалить к нему. Большу́ю часть работы должна была выполнить автоматика, но могли возникнуть проблемы, которые я должен буду решать сам.

Мучительно тянулись бесконечные секунды. Я смотрел на датчики приборной панели, от показаний которых зависела жизнь или смерть не только наша, но и корабля, к которому мы приближались, в любой момент готовый внести поправки. И вот мы оказались у цели. На экране возникло изображение открытого люка, ведущего в ангар для шлюпки. Когда его створки закрылись за нами, экран погрузился в темноту. Я облегчённо вздохнул. Но Ит неожиданно вскочил и вцепился в подлокотник.

— Беда. Сейчас… — он не успел закончить мысль.

Я не могу описать то, что произошло — в человеческом языке нет для этого слов. Мы не успели занять места в креслах, не успели подготовиться. Нас даже не предупредили. Корабль вышел в гиперпространство…

Рот был полон крови. Она текла по подбородку. Открыв глаза, я увидел темноту, темноту, от которой возникло страшное ощущение слепоты. Всё тело было пронизано болью, при попытке шевельнуться переходившей в неистовую агонию. Но мне как-то удалось поднести руку к голове, и я почувствовал под пальцами липкую кровь.

Я ничего не видел!

— Ит! — простонал я. Звук эхом прогремел в ушах, пронзая мозг огнём.

Ответа не последовало. Темнота не исчезала. Я попытался на ощупь узнать, что творится вокруг меня. Рука упёрлась во что-то твёрдое. Возникло воспоминание. Я был в шлюпке. Мы вернулись на корабль за секунду до того, как он вышел в гипер.

Я не знал, насколько серьёзно я ранен. Так как шлюпка изначально предназначалась для спасения пострадавших в космических катастрофах, мне нужно было только вновь оказаться в кресле, и автоматически включившееся устройство окажет мне помощь.

Я попытался найти кресло. Хотя одна рука мне подчинялась, другой я не мог шевелить совсем. Я не нащупал ничего, кроме стены. Тогда я пополз, касаясь её пальцами. Кабина шлюпки была настолько тесной, что я сразу же должен найти одно из кресел. В полной темноте я водил рукой из стороны в сторону. Она не касалась ничего.

Если я был в шлюпке, то не найти в ней кресла было невозможно. Мысль о кресле, которое могло уменьшить боль, сделать тонизирующие и заживляющие инъекции, так поглотила меня, что я заставил себя приложить ещё большее усилие, чтобы найти его. Но кресла не было. Где бы я теперь не находился, это место не было шлюпкой. Моя рука опустилась на пол и нащупала неподвижное маленькое тельце. Ит! Пальцы сообщали мне, что он был не таким, каким я видел его в последний раз, а просто Итом, мутантом, как он был от рождения.

Я провёл ладонью по его пушистому боку, и мне показалось, что я заметил еле заметную пульсацию, словно его сердце всё ещё билось. Затем я попытался на ощупь проверить, не получил ли он заметных ранений. Темнота — я не мог позволить себе признать, что ослеп, — стала густой и давящей. Я тяжело дышал, как будто отсутствие света означало также и отсутствие воздуха. Я боялся, что так оно и есть, и нас будут держать здесь, пока мы не задохнёмся.

Ит не отвечал на мои мысли, которым я изо всех сил старался придать связность. Мы явно находились на борту «Вендвинда», запертые в одной из пустых кают внизу. Дверь не поддавалась моим слабым усилиям. Всё это могло означать лишь одно: Ризк взял власть в свои руки. Я не знаю, что он мог наговорить закатанину. Впрочем, наши действия были достаточно странными, чтобы послужить основой для какой-нибудь истории о том, что мы находимся вне закона, а его самого затащили на борт против желания (что, кстати, так и было). Хотя закатане и телепаты, но Ризк мог говорить только чистую правду и Зилврич поверил бы ему. Вполне возможно, нас теперь везли, чтобы выдать Патрулю за захват заложников и связи с Вейстаром. Выстраивая факты один за другим, я с ужасом понимал, что позиция Ризка безупречна, и Зилврич должен поддерживать его.