Лестер дель Рей - Псиматы

— Можешь считать, что тебе повезло, с меня причитается.

Боб с удивлением посмотрел на Бронсона:

— Не понял…

— Дубина ты стоеросовая, — расхохотался Аллигатор. — Скажи лучше, как ты меня нашел?

Боб все еще не верил в счастливое избавление от смерти.

— Э… — промычал он, — бить не будешь?

Бармен напоминал борова, спасшегося от ножа мясника — для полного счастья не хватало только порция отрубей.

— Более того, — хохотнул Бронсон, — спасибо тебе скажу.

Боб был тертый калач и прекрасно понимал, что благорасположение недруга в любой момент может перерасти в хороший пинок. Отодвинувшись от Бронсона, бармен прижался спиной к стене.

— Слушай, Бронсон, — не выдержал он, — лучше прибей меня сразу.

— Людям верить надо, — заявил оскорбленный Бронсон, — а не держать хамство за пазухой.

«Началось! — подумал несчастный бармен. — Так всегда происходит слово за слово, а в финале — трепанация черепа». Боб с проворством белки-летяги нырнул в сторону и схватил биту, валяющуюся на полу.

— Не возьмешь! — заорал бармен, размахивая дубиной на манер боевого топора.

Прыть незваного гостя привела Бронсона в некоторое замешательство.

— Ты что, приятель, сидел? Не повезло. Ну, ну, будет тебе, положи палочку.

Боб впал в истерику:

— Ты думаешь, раз у тебя денег много, то все дозволено?! — орал он, разгоняя дубиной мух вокруг Аллигатора. — А сила не в деньгах, в правде сила! У кого правда, тот и сильней! Все дерьмо на свете из-за таких, как ты! Маменькины сыночки, белые воротнички! — Боб смачно сплюнул себе под ноги. — Уроды вы все. Я с детства вкалываю, как проклятый, всю семью на себе тащу. Отец, паскуда, сгинул с какой-то шмарой, когда мне было лет пять. Думаешь, легко дорогу себе пробивать, когда жрать нечего? И первую ходку я сделал по собственной дурости — в супермаркете украл бутылку пива, а она, зараза, стояла прямо под видеокамерой — меня и повязали! Дальше больше: кражи со взломом, парочка банков. Не жизнь — дерьмо! От горизонта до горизонта — берегов не видать. Ты-то по нему на белом лайнере, сволочь, а я — в дырявом корыте!

Нервы у Боба окончательно сдали, и он разрыдался:

— Зачем, думаешь, я деньги у тебя требовал? — всхлипывал бармен. Хотел жизнь новую начать — в Оксфордский университет поступить, на юридический, да что уж теперь… В дерьме родился, в дерьме и помру!

Поняв, что ему все равно не попасть по Аллигатору, Боб отбросил бейсбольную биту в сторону и дурным голосом завопил:

— Давай, гад, убей меня! Чего ждешь!

— Да уймись ты, — сказал Бронсон и сбил дыхание неврастенику легким ударом ноги в солнечное сплетение. — Сколько можно кричать?

Пока бармен восстанавливал гомеостаз, Бронсон вышел на кухню и принес стакан воды и таблетку успокоительного:

— На, выпей.

Боб трясущимися руками принял подношение и, отхлебнув изрядный глоток, загнал антистресс в глотку. Лекарство подействовало даже быстрее, чем рассчитывал Бронсон.

— Скажи, Бронсон, почему ты меня не изувечил? — понуро спросил незваный гость.

— Считай, что тебе крупно повезло. К тому же ты мне оказал услугу.

— Ты это о чем?

— Смотри! — Бронсон вручил бармену миниатюрный передатчик.

— Ух ты!

— Будь уверен, приятель, выбей ты мне другой зуб, живым бы не остался!

Детина с почтением посмотрел на Бронсона:

— Слушай, мужик, ты, должно быть, важная птица, если зубы электроникой пломбируешь. Только чего ты так обрадовался, не пойму, — эта хреновина ведь наверняка бешеных денег стоит?

— Ну… — неопределенно протянул Бронсон, — от нее мне была сплошная морока.

Бармен аж подпрыгивал от возбуждения:

— Ты что, хочешь сказать, что даже не знал о передатчике? Ну, ты даешь, мужик. Кто ты вообще такой?

Повисла долгая пауза.

— Послушай, Боб, думаю, тебе лучше не знать.

Бармен оскорбился:

— Конечно, чего тебе связываться с таким дерьмом, как я. Я ведь для тебя пустое место, ничтожество.

Аллигатор невольно улыбнулся — Боб выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Да нет, я только хотел сказать, что для тебя же будет лучше оставаться в неведении. Впрочем, могу рассказать…

Бармен навострил уши, и Бронсон изложил ему историю про ЦРУ, Америку и торсионных мутантов. В отличие от Элен, бармен не поставил под сомнения психическую полноценность рассказчика.

— Круто, — сделал вывод он. — Ты мне нравишься, мужик! Я с тобой!

— В каком смысле?

— Дай мне шанс, Бронсон, давай провернем это дельце вместе.

— Думаю, что ты мне ничем не в состоянии помочь, — сказал Бронсон. — К моему великому сожалению!

Бармен, хитро прищурившись, посмотрел на Аллигатора:

— Ошибаешься, я кое-что знаю очень для тебя интересное.

— Ну, и что же ты знаешь?

Боб не ответил, зато обвел комнату ищущим взглядом.

— В чем дело, Бобби? — Бронсон все еще не привык к резким перепадам в поведении бармена.

Здоровяк смущенно уставился на свои ботинки.

— Слушай, Бронсон, у тебя нету чего-нибудь… — и замолчал, смутившись окончательно.

— Чего?

— Выпить, — шепнул Боб.

Выполняя долг гостеприимства, Гарри предложил «гостю» остатки бренди. Бармен разомлел:

— У меня есть для тебя приятный сюрприз, дружище, — сказал он. — Еще в молочном детстве со мной случилась одна история, которая тебе наверняка очень понравится.

«Напрасно я дал ему бренди, — расстроился Аллигатор, — начисто вылетело из головы, что он принял таблетку. И вот результат».

— Когда мне было лет пятнадцать, мой младший брат Тони, — бармен откинулся на спинку стула и заложил ногу на ногу, — как-то пришел домой ни жив ни мертв. Весь в соплях и слова сказать не может. Когда он являлся в синяках или с разбитым носом, это было для нас делом привычным, но чтоб так изгадиться! Мы к нему: мол, что и как?

А он только головой трясет и мычит… Дебил, да и только.

Мать тогда чуть из окна не выбросилась, так ей тошно стало. Спасибо, что была пьяна в стельку — не то бы точно вскарабкалась на подоконник и сиганула вниз. Конечно, жили мы не в небоскребе, но ноги бы наверняка поломала, а денег на лечение мы не припасли. — Боб тяжело вздохнул. — С неделю брат промаялся, а потом захожу к нему в комнату и вижу, что он петлю себе налаживает. Уже и на стол взобрался. Я к нему, а он словно ненормальный — пинает меня ногами и рычит по-звериному. Сам не знаю, как стащил его со стола, здоровый он был очень. Привязал к спинке кровати и принялся увещевать. Говорю, нечего так убиваться, а сам ничего не понимаю, просто зубы ему заговариваю. — Бармен победоносно взглянул на Аллигатора. — А он лежит бледный, как полотно, и молчит.