Алекс Карр - 7-я книга. День Откровения

– Оорк, ва ои танаибе?

– Таннех эн мотей, Вирати… – Машинально ответил я ей.

– Джейн, – Внезапно прервал свой рассказ и обратился к своей слушательнице с вопросом Эд Бартон – Скажите, пожалуйста, вам, случайно, не знакома эта речь?

– Кажется да, Эдвард, это напоминает мне… – Начала было отвечать ему Джейн, но затем умолкла.

– Боюсь, Джейн, что это ничего вам не напоминает. – С грустью в голосе сказал Эд Бартон – На том языке, на котором к тому времени уже десятки тысяч лет никто на Земле не разговаривал, первая фраза означала буквально следующее: "Оорк, где ты был?", а вторая, невольно сказанная мною в ответ, сообщала: "Блуждал во тьме, Вирати".

Эти слова, сказанные мною в полузабытьи, привели меня в чувство, но одновременно с этим я понял, что у меня совершенно нет сил противиться тому чувству, которое влекло меня к зеленоглазой незнакомке. Её рука, теплым и нежным лепестком лежала на моей и она смотрела на меня так, словно пыталась найти в моем лице знакомые черты, хотя я и был уверен в том, что раньше мы никогда не встречались. Мы сидели и молча смотрели друг на друга и нам странным образом были совсем не нужны слова, что бы понять, как долго мы искали друг друга и как сильно мы любим друг друга. Первым нарушил молчание я, тихо спросив её:

– Как тебя зовут?

– Ольга. – Так же тихо она ответила она мне и я сказал ей:

– А меня Эдвард. Кто ты, Ольга?

– Не знаю, кем я была раньше, Эдвард, но теперь я твоя единственная женщина, а ты мой единственный мужчина. Ты мужчина, которого я так долго искала и, наконец, нашла. Ты Оорк. – Ответила она мне и мы снова надолго замолчали.

Мы сидели в полном молчании, укрытые от посторонних глаз портьерой, которая отгораживала наш столик от остального зала и даже не обратили внимания на то, как кафе покинули не только малочисленные посетители, но и официантки вместе с поварами. Из томного забытья меня вывели бессвязные слова, скороговоркой сказанные захлебывающимся от плача девичьим, почти детским, тонким и слабым голосом:

– Дяденька, дяденька, пустите меня… Пустите меня, дяденька, мне больно… Ну, отпустите меня, пожалуйста, дяденька… Ну, что я вам такого сделала? Дядечки, миленькие, ну скажите же вы ему…

Вместе с этими словами ко мне пришло острое ощущение опасности и врага. Вооруженного врага. Все последние годы мне не раз приходилось краем уха слышать нечто подобное и почти всегда я проходил мимо, напрягаясь и вжимая голову в плечи. Срабатывало наставление Старика – никогда не лезть в чужие дела, чтобы сберечь свою собственную голову. На этот раз наставление почему-то не сработало. Сосредоточившись, я немедленно послал Старику мысленный, а точнее телепатический, сигнал:

– Старик, я в опасности. Приготовься.

Ответ пришел моментально.

– Держись Мальчик, я помогу тебе.

Вместе с ответом Старика, пришедшим в мой мозг телепатически, я ощутил жжение вдоль позвоночника, означавшее, что отец посылал мне всю свою энергию, которую он черпал неизвестно откуда. Невольно я пожалел о том, что с нами нет Патриарха. Когда мы были втроем, то могли творить просто невероятные вещи, но и теперь я был способен видеть врага даже с закрытыми глазами, даже за стеной. Ольга, как и я напряглась всем телом и её рука, до этого мягкая и теплая, стала, вдруг, жесткой. Портьера, отгораживающая от меня зал кафе в том подвале, внезапно сделалась для меня прозрачной, словно стекло, а мое сознание получило способность видеть с закрытыми глазами даже то, что находилось сбоку от меня и за спиной. Девочка, которая до этого умоляла каких-то злых дядечек, сдавленно захрипела и ее тоненький голосок стих.

Не поворачивая головы я увидел, что справа от меня, за тяжелой портьерой, метрах в десяти, входят в зал кафе пять здоровенных жлобов и двое из них толкают впереди себя хрупкую, высокую девушку. Детали я не очень то мог разглядеть, потому что все виделось мне, как бы через прибор ночного видения, только освещалось не зеленым, а каким-то неярким, призрачно-сиреневым светом, но зато фигуры этих бандитов я видел полупрозрачными. Все пятеро были одеты в кевларовые бронежилеты полицейского образца для скрытого ношения и были весьма неплохо вооружены.

Почти у каждого было по паре пистолетов с запасными обоймами и глушителями к ним, а у одного даже имелся автомат "Узи" с уже навинченным на ствол длинным, массивным глушителем. К моей радости пистолеты у этих придурков были вложены в наплечные кобуры, а тот тип, который был вооружен автоматом, держал его зажатым подмышкой. В тот момент я очень пожалел о том, что мой старенький тэтэшник лежал теперь в тайничке моей машины. Будь он со мной, я бы этих кретинов завалил не вставая с места буквально в две секунды.

Осторожно убрав со своей руки руку Ольги, я тихо прижал палец к губам и, растопырив пятерню, жестом показал ей, что в кафе вошло пять человек. После этого я чуть встряхнул пятерней и направил в свою грудь указательный палец, показывая, что беру всех этих типов на себя, и, надеясь что она меня поймет правильно. Ткнув пальцем в нее, я отрицательно помахал ладонью и жестом показал ей, чтобы она оставалась на месте. К моему изумлению, Ольга не менее точным жестом показала мне, что она возьмет на себя двоих и тогда я показал ей кулак. Она кивнула головой, соглашаясь. В этот самый момент здоровенный лоб, судя по всему чеченец, который слегка сдавил горло девушки своей громадной лапищей, с сильным акцентом сказал ей:

– Сючка, я тебе сказал, чтобы ты шоль работать проституткой в мой клюб? Зачем ты пашоль работать сюда? Сейчас мы отдерем тебя хором и научим, как надо работать, паршивий рюсский сючка!

Четверо других козлов заржали, довольные этой мерзкой шуткой, а один из них, сказал чеченцу, заискивающим тоном:

– Правильно, Шарфуди, нужно как следует оттрахать эту драную овцу, а то она, похоже, совсем нюх потеряла.

В этот момент другой из этих уродов стал вытаскивать на середину кафе столик, чтобы использовать его для своих гнусных экспериментов, а второй стал плотно закрывать двери. Более удобного момента, чтобы внезапно напасть на этих мордоворов, я мог и не дождаться и потому решил действовать немедленно. Стойка бара была от меня буквально в трех метрах и на ней стояло несколько больших, полулитровых банок с пивом. Бесшумно встав со своего места, я тенью скользнул к стойке и взял в каждую руку по банке пива, но вовсе не затем, чтобы промочить горло. Держа руки опущенными, я быстро вышел к бандитам и громко приказал чеченцу, державшему девушку одной рукой за плечо, а другой за горло:

– Эй ты, козел черножопый, а, ну-ка немедленно отпусти девочку, а не то я тебя сейчас самого отдеру во все дыры! Ишак обосранный.