Игорь Росоховатский - Каким ты вернешься? Научно-фантастические повести и рассказы

— Неужели палками и камнями? — удивился Мате-матик.

— Нет, оружие их хоть и примитивно, однако оригинально. Сразу скажем, что мы забрались в их арсенал. Оружие рассчитано на особенности биоконструкции. Организмы жителей чрезвычайно слабы и незащищены. У них совсем нет ни костей, ни хрящиков, тело студенисто и разрубить его нетрудно. Мышц у них почти нет: камень, который весит у нас три бемса (три бемса на Артуме приблизительно равны четырем с половиной земных килограммов), им бы пришлось поднимать вдвоем. Учитывая притяжение на их планете, они едва передвигаются, с максимальной скоростью не более восьми артамов в кук (что на Земле равно шести метрам в час). Их органы слуха улавливают ультразвуки, однако обычный звук, например хлопок в ладоши, может убить жителя этой планеты. Их органы зрения чересчур чувствительны: достаточно искорки огня, чтобы вывести их из строя. Помимо всего, они подвержены «алэпэлэ» — водобоязни. Струйка воды, пущенная внезапно, также их убивает. Очевидно, во время дождя они погибают миллионами. Такие свойства своих организмов они использовали для оружия. Посмотрите сами, чем они сражаются…

И торжествующие Детективы разложили на столе перед членами Совета пластмассовые игрушечные сабли и водяные пистолеты, ружья и пистолеты с пистонами, пробками и палочками…

Члены Совета щупали эти предметы, проверяли их действие, стреляя палочками друг в друга, будто бы экспериментируя. И только Второстепенный астроном укоризненно покачал головой и подпрыгнул, ударившись лысиной в потолок. Таким образом он одновременно выражал протест и стимулировал свой мозг.

— Вот к чему приводит философская ошибка! — вскричал он. — Разве не знаем мы, что только совокупность многих данных позволяет судить о чужой планете? Вчера наши обсерватории и лаборатории наконец-то поймали и расшифровали отрывок из их телевизионной передачи. Да, да, не смейтесь, у них есть телевидео! Знаете, какое оружие вы привезли, мудрые, как рыбы, оппоненты? Игрушки, предназначенные для малолетних детей!

Детективы притихли, радость и блеск сошли с их лиц, будто кратковременная позолота, Астроном продолжал:

— Правда, передача несколько странная. Если верить своим глазам и показаниям приборов — а последним нельзя не верить, — то в ней показывают подробно, как мальчик по имени, кажется, Комикс пристроил к игрушечному пистолету пороховое устройство. С его помощью он убил своих родителей, чтобы в любое время смотреть телевизионные передачи. Затем несколько детей кололи своими саблями и поливали какой-то едкой жидкостью из водяных пистолетов животное, издававшее крики «мяу-мяу»…

Астроном мог бы рассказывать долго, но тут изо всех сил подпрыгнули и ударились головами в потолок Историк и сам благословенный Председатель Совета.

— То, что ты говоришь, о светоч заблуждений, противоречит истории разумных существ, — пронзительно завопил Историк.

— Сразу видно, что твой номер состоит не менее чем из стозначного числа, — оскорбил Второстепенного астронома Председатель так тяжко, как никогда не оскорбляли на Артуме. — Мы знаем многие низкоразвитые и жестокие цивилизации, где разумные существа уничтожают друг друга, где идут войны. Но мы не знаем ни одной, слышишь ты, корифей ложных теорий, маяк поспешности… — Он даже захлебнулся от возмущения и забыл конец фразы, что означало глубокое презрение к собеседнику, также очень редкое на Артуме. — Неужели же ты предположил на основании телепередачи неизвестного происхождения… Не спорь — неизвестного происхождения! — будто возможны разумные существа, настолько неразумные и жестокие… Одним словом, такие неправдоподобные, что они будто бы не только сами убивают друг друга из-за каких-то интересов, но и детей своих… — Он никак не мог окончить фразу и уже начал задыхаться и синеть, — …детей своих чуть ли не с самого рождения учат войне и убийству?! Уф-ф… Да в своем ли ты уме?!

И еще долго в зале Большого Совета раздавался стук- это члены Совета стучали головами в потолок, с редким единодушием поддерживая своего Председателя.

ДОРОГА К ВАМ

Научно-фантастический рассказ

Когда я впервые очнулся, то услышал несколько непонятных слов, произнесенных разными голосами: «Замените витлавсановой…», «На осциллографе…», «Включите второй биотрон…»

Я приоткрыл глаза. Надо мной наклонилась морда чудовища с блестящими отростками, одним человеческим глазом и вторым — граненым и сверкающим.

Душная тьма надвинулась на меня…

Не знаю, сколько времени прошло, пока я очнулся вторично. В голубоватой комнате, кроме меня, никого нет. С трудом приподымаюсь и вижу, что лежу… на воздухе Трогаю его рукой — упругий, как матрац. Протягиваю руку и нащупываю край этой воздушной постели. Дальше — пустота.

Сильно кружится голова. Опускаюсь на свою невидимую постель.

Не могу вспомнить, как попал в эту комнату. Зато хорошо помню вечернюю Москву, извозчичью пролетку с откидным верхом и широкую спину. В памяти возникают отрывки стихов, которые я писал при свете свечей, возвращаясь из университетской лаборатории:

Мой милый друг, услышишь ли мой голос?Как птица, он в ночи крылами бьет.

Словно наяву вижу ее тонкий профиль и гордо и удивленно приподнятую бровь. Сердце сжимается от тоски, от предчувствия… Я вспоминаю ее последнее письмо, пришедшее ко мне в ссылку: «Прощайте, мой любимый, мой супруг. Благодарю бога, что наши дети уже взрослые и могут сами позаботиться о себе…»

И опять вспоминаю листы, испещренные формулами, и стихи, которые сочинял в припадках необузданной ярости против судьбы, против царя, против нескладно устроенной жизни, в конце которой всегда — разлука. А вот еще стихи:

И над пучиной вод, пронзая взором тьму,Над брегом забытья, над вечною ВселеннойЯ, смертный человек, зажгу и воздымуБессмертия огонь рукою дерзновенной…

Когда я написал это?..

Собираюсь с силами, сажусь, опускаю ноги и нащупываю пол. Я одет в какой-то блестящий серый комбинезон. У меня нет никакого плана действий.

Нужно узнать, где я, что со мной, расспросить людей. Вспоминаю морду чудовища и содрогаюсь от омерзения.

Осторожно открываю дверь. Широкий длинный коридор залит солнечным светом. Выхожу, иду, не зная куда.

Через несколько десятков шагов резко останавливаюсь. Передо мной в стене коридора круглое окно. Сквозь него вижу троих людей у стены зала.