Геннадий Гор - Скиталец Ларвеф

РАССКАЗЫВАЕТ ПАВЛУШИН

Весь день моросил дождь. Я пришел домой, снял промокшую одежду и лег в постель. Сон не шел ко мне. Я все думал и думал о том же. Невидимый певец пел в моем сознании:

На Звезду, на ЗвездуУлетел наш скиталец Ларвеф.А в далекой Дильнее, милой Дильнее…

Сердце сжималось от предчувствия необыкновенного, и незаметно тело мое провалилось в сон. В странном мире я вдруг очутился, в мире без деталей и очертаний. Были слышны звуки незнакомой мелодии. Эти звуки были прозрачны, как стекло, как биение льдинок. Потом мелодия смолкла. И я услышал незнакомый голос, тихий, словно он звучал не вне, а внутри меня:

— Здравствуй, Павлушин, — сказал голос. — Как ты себя чувствуешь после той небольшой операции, которой ты подвергся?

Мне стало душно. Я проснулся от ужаса. Полежав минуты две или три, прислушиваясь к ночной тишине, я затем вскочил, зажег свет и подбежал к зеркалу. Стены комнаты раздвинулись. Все вещи словно развеществились и исчезли.

В овале зеркала я увидел вместо себя его. На меня смотрел Ларвеф, каким описывала его книга. Он смотрел на меня как из тумана, и за спиной его угадывался незнакомый мир, другая действительность, словно зеркало, купленное мною во Фрунзенском универмаге, стало окном в бесконечность.

— Кто ты? — крикнул я.

Он не ответил. Окно в бесконечность закрылось пеленой моросящего дождя.

Я проснулся весь в поту. На этот раз уже не во сне, а наяву. Окно распахнулось. И ветер с дождем влетел в комнату.

Я встал, быстро оделся и вышел, повинуясь безотчетному смутному желанию. Ночные улицы были пустынны. Я свернул с улицы Софьи Перовской в переулок, прошел мост и вышел на улицу Ракова. Вдали, окутанный сеткой дождя, стоял памятник Пушкину. Я шел туда. Зачем? Неужели для того, чтобы увидеть продолжение своего сна?

Когда я подошел к памятнику, я увидел его. Он сидел на скамейке как раз на том месте, где сидел я, когда нашел лежавшую на песке книгу. Завидя меня, он встал. Ощущение необъятного охватило меня, словно за его спиной была бесконечность.

— Это вы? — спросил я с трудом.

— Да, это я, — ответил он тихо, — Ларвеф.