Дмитрий Колосов - Крысиный Волк

Мы переглянулись. Похоже, Поурс думал примерно о том же, о чем и я. Лоренс и Раузи стоили друг друга, и их действительно долго не было. Следовало проверить, в чем дело.

— Оставайся здесь и следи за дверью, — велел я Поурсу. — Пойду посмотрю, что они там делают. Если вместо меня выйдет кто-то из них, немедленно стреляй. — Я протянул Поурсу один из лежавших рядом со мной излучателей. — Тебе понятно?

— Да, — прошептал Поурс побелевшими губами.

Тогда я поднялся. Голова уже не кружилась, тело было послушно. Я ощущал себя сильным и уверенным. Я даже не стал брать с собой излучатель или нож. Ведь Раузи и Лоренс ушли безоружными. Я просто отворил дверь и вошел внутрь. И в этот миг навстречу мне через другую дверь вышла Раузи, выглядевшая самым жалким образом — волосы растрепаны, комбинезон порван и залит подозрительно темными пятнами.

— Где Лоренс? — бросил я, пристально рассматривая Раузи.

— Бонуэр!

Девушка всхлипнула и закусила губу. Глаза ее были полны слез. У меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Что случилось?

— Бонуэр! — повторила девушка, приближаясь. Потом она прижалась ко мне всем телом и бурно разрыдалась. Я как мог успокаивал ее, гладя ладонью по волосам. От упругого тела Раузи исходили токи, подобные тем, что испускала рыжеволосая Ханна Оуген.

— Бонуэр! — в третий раз выдавила Раузи.

— Говори толком, что случилось! — велел я, пытаясь освободиться из ее объятий.

— Бонуэр, он хотел убить меня!

— Где он?

Я попытался вырваться, но Раузи висела на мне, словно дикая кошка.

— Я убила его! — выпалила она и внезапно ткнулась губами в мой подбородок. Тонкая рука бесстыже залезла ко мне в пах. — Бонуэр, я люблю тебя! Я всегда любила только тебя! С той самой минуты, когда впервые увидела, ты возбуждаешь во мне желание!

Я смотрел в залитые слезами глаза и ловил в них неясное чувство. Вожделение ли, страх, мольбу. Я не мог понять точно что. Но это были глаза женщины, к любви не способной. Такие любят лишь делать больно — или себе, или другим. И еще, я отчетливо видел в них блеск ножа. Я его вовремя заметил. Промедли я хоть долю мгновения, и эта доля стоила бы мне жизни. Но я успел перехватить кисть Раузи и вывернул ее, когда смертельное лезвие было не далее чем в дюйме от моего паха. Завизжав, Раузи впилась зубами в мою щеку. От неожиданности я сильно дернул рукой, и нож, по-прежнему остававшийся в кулаке Раузи, мягко вошел ей точно под левую грудь. Девушка всхлипнула и, расцепив зубы, ватно опустилась на пол.

Прижав к разодранной щеке ладонь, я бросился в дальнюю комнату, откуда появилась Раузи. Лерни Лоренс лежал у забитого нефелитовым щитом окна. Глаза Лерни были вытаращены, наполовину высунутый изо рта язык прикушен, ноги и живот — залиты кровью. Все же ему не стоило связываться с этой сукой!

Я не стал прощаться с Лоренсом. У меня не было на это ни времени, ни желания, да и не заслуживал он, по правде сказать, поминальных речей. Прикрыв дверь, я вернулся к Поурсу, с тревогой поджидавшему меня.

Увидев следы зубов, оставленные красоткой на моей физиономии, Поурс вытаращил глаза.

— Мертвы. Оба! — коротко бросил я в ответ на его безмолвный вопрос. — Она прикончила Лоренса и пыталась убить меня. Тогда я убил ее.

И, вторя моим словам, радостно откликнулся живой голосок Версуса:

— Две новые жертвы! Мисс Раузи прикончила развратника Лоренса и тут же была зверски убита непревзойденным Дипом Бонуэром! Поаплодируем же господину Бонуэру! Насколько можно понимать, следующий на очереди — господин Поурс!

Рука Поурса взметнулась вверх, направив на меня ствол излучателя.

— Не глупи! — прикрикнул я, ощущая холодное дыхание смерти.

Поурс взирал на меня с ужасом.

— Стой на месте, Бонуэр!

— Не глупи! — жестко повторил я, обретая было ускользнувшую уверенность и одновременно прикидывая, смогу ли я прыгнуть Поурсу в ноги. — Я не собираюсь убивать тебя, даю слово. Если б я хотел, я давно бы прикончил тебя. Подонок Версус стравливает нас. Поодиночке нам не добраться до шлюза.

Мои слова возымели должное воздействие. Поурс опустил излучатель, а потом и вовсе разжал пальцы, со стуком выронив его на пол.

— Мне стыдно! — выдавил он. — Я превращаюсь в зверя!

Я со смешком заметил на это:

— Лучше быть зверем, чем покойником. Подобрав лежавшие на полу излучатели, я сунул два из них за пояс, а последний взял на изготовку. Поурс был склонен к непредсказуемым действиям, и потому я ограничился тем, что дал ему палку Лоренса и один из ножей.

— Пойдем. Нам надо торопиться.

Поурс тупо посмотрел на меня, явно не понимая, о чем я говорю.

— Вперед! — приказал я.

Поурс покорно поплелся к двери…

Однако уйти нам не удалось.

Едва мы очутились в сумрачном коридорчике, прозвучал негромкий выстрел, и Поурс рухнул навзничь. Из расколотой головы брызнули мозги. Я тут же отпрыгнул в сторону и, прижавшись к стене, направил оружие на стрелявшего. Это был Ламю.

— А ну-ка, брось излучатель, — негромко велел мне террорист.

Я помотал головой и нажал на курок. Однако ожидаемого импульса не последовало.

— Ба-бах! — со смешком прокомментировал Ламю.

Швырнув неисправный излучатель в террориста, я выдернул из-за пояса второй, потом третий. Результат был тот же, а точнее — полное отсутствие оного.

— Они разряжены, Бонуэр.

Я ощутил усталость и опустил руку.

— Тогда стреляй. Чего ты ждешь?

— Ты спешишь умереть? — осведомился Ламю.

— Совсем наоборот.

— Вот и хорошо. Нам есть о чем поговорить.

Ламю давал мне шанс, следовало воспользоваться им. Я изобразил усмешку:

— Интересно — о чем?

— А хотя бы о том, кто ты есть на самом деле, Дип Бонуэр.

Признаться, этот вопрос занимал и меня.

Глава 20

То, что Ламю переиграл нас, не было случайностью или простым невезением. Он тщательно спланировал операцию. Достигнув тайника на десятом уровне первым, Ламю как следует вооружился, после чего привел в негодность остальные излучатели, причем сделал это таким образом, чтобы ничего нельзя было заподозрить. После этого ему оставалось только ждать. Террорист оказался неплохим психологом.

— Я все просчитал, Бонуэр. Никто не минует этого тайника. Психология человека проста, можно сказать — примитивна. Его не прельстишь малым, и в то же время он боится большого. Человека всегда влечет нечто среднее. Это как раз и есть среднее. И потому, можешь не сомневаться, все как один придут сюда. А мне останется лишь нажимать на курок.