Айзек Азимов - Фонд и Империя

До этого момента она лишь поверхностно, как будто не зная, замечала Джадди, некрасивую, курносую невыразительную блондинку, которая сидела за столом наискосок от нее. А сейчас Джадди плакала, с отчаянием кусая мокрый платочек и глотая судорожные рыдания, пока ее лицо не побагровело. Ее бесформенный противорадиационный костюм был накинут на плечи, прозрачный лицевой щит съехал прямо в десерт и там и остался.

Бэйта присоединилась к трем девушкам, которые по очереди применяли такие всю жизнь известные и вечно бесполезные меры, как похлопывание по плечу, поглаживание по волосам и невнятное бормотание.

— Что случилось? — прошептала она.

Одна из них повернулась к ней и, пожав плечами, сдержанно сказала:

— Не знаю. — Затем, будто почувствовав несоответствие жеста сказанному, она потянула Бэйту в сторону.

— Просто у нее был тяжелый день, я думаю. И она переживает за своего мужа.

— Он на космическом дежурстве?

— Да.

Бэйта сочувственно протянула Джадди руку.

— Почему бы тебе не пойти домой? — Ее голос звучал дружелюбно и озабоченно, что резко контрастировало с предшествующим неясным бормотанием.

Джадди взглянула вверх чуть ли не с возмущением:

— Меня на неделе уже раз отпускали…

— Тогда ты просто уйдешь второй раз. Если решишь остаться, то на следующей неделе придется отсутствовать три дня, поэтому то, что ты сейчас отправишься домой, лишь послужит лишним доказательством патриотизма. Кто-нибудь из вас работает вместе с ней? Ну что ж, тогда позаботьтесь о ее карте. Сначала пойди умойся, Джадди, и верни на место персики и сметану. Ну, давай!.. Ууф!

Бэйта села на свое место и, печально вздохнув, снова взяла меню. Такое настроение было заразным. Плачущая девушка могла довести до бешенства в эти нервные дни весь ее отдел.

Она приняла неприятное решение, нажала нужную кнопку на подлокотнике и положила меню на место.

Высокая черноволосая девушка, сидевшая напротив нее, сказала:

— Что нам остается делать, как не плакать?

Ее красивые полные губы едва двигались, и Бэйта заметила, что в их уголках появилась осторожная, неприятная полуулыбка, которой сопроводилось ее последнее, вскользь произнесенное, слово.

Бэйта поняла намек, содержащийся в ее словах, презрительно взглянула на нее и с удовольствием принялась за еду, чтобы как-то отвлечься и подумать о себе. Она осторожно разорвала упаковку на столовых приборах и осторожно остудила их.

Она сказала:

Ты не можешь думать о чем то другом, Хелла?

О, да, — ответила Хелла. — Я могу. — Ловким движением пальцев она выбросила сигарету в специально предназначенное отверстие в полу, где окурок моментально сгорел, не оставив следа.

— Кстати. — Хелла сложила свои тонкие ухоженные руки у подбородка. — Я думаю, мы могли бы заключить хорошую сделку с Мулом и прекратить все эти безобразия. Ведь иначе у меня нет… хм… средств, чтобы быстро выбраться отсюда, когда Мул придет.

Гладкий лоб Бэйты не покрылся складками. Ее голос звучал легко и безразлично:

— У тебя случайно нет брата или мужа, который находится на боевых кораблях?

— Нет. И не вижу причин, когда можно жертвовать братьями или мужьями других.

— Жертва станет более вероятной для сдающегося.

— Фонд сдался, и там все тихо. Наших мужчин нет, и Галактика против нас.

Бэйта пожала плечами и мягко сказала:

— Я боюсь, что именно отсутствие мужчин тебя и волнует.

Она снова принялась за свое овощное блюдо и ела его в полной тишине. Никто вокруг не решился ответить на циничные слова Хеллы.

Бэйта быстро закончила, нажала кнопку, чтобы убрать после себя и приготовить место для следующего посетителя, и быстро вышла.

Новенькая, сидевшая через три места, спросила Хеллу громким шепотом:

— Кто это была?

Подвижные губы Хеллы безразлично скривились:

— Племянница нашего Координатора. Разве ты не знаешь?

— Да ты что? — Девушка быстро посмотрела вслед уходящей Бэйте.

— Что она здесь делает?

— Она член Законодательного Собрания. Разве ты не знаешь, что сейчас модно быть патриотом? Это так демократично, что меня аж тошнит.

— Послушай, Хелла, — сказала пухлая девица справа. — Она никогда не хвасталась своим дядюшкой. К чему эти разговоры?

Хелла проигнорировала вопрос своей соседки, презрительно посмотрела на нее и зажгла другую сигарету.

Новая девушка слушала беспрерывную болтовню сидящей напротив бухгалтерши. Слова неслись очень быстро:

— … она, наверное, была в Камере. Да, конечно, в Камере, знаешь, когда Селдон говорил, и говорят, что Мэр метал громы и молнии, и были беспорядки и всякое такое, знаешь. Она выбралась оттуда прежде, чем высадился Мул, и говорят, что ее побег был ужасен, ей пришлось прорываться через блокаду и все такое. Мне очень интересно, напишет ли она книгу об этом, такая книга о войне стала бы такой популярной, знаешь… И говорят, что она была в одном из миров Мула, на Калгане, знаешь, и…

Прозвенел звонок, означавший конец обеденного перерыва, и столовая постепенно опустела. Голос бухгалтерши продолжал жужжать, а голос новой девицы прерывал его только в подходящих местах, когда она, широко открывая глаза, тянула: «Да ты что!»

Огромные пещерные фонари были отключены то там, то здесь, делалось все темнее, что давало возможность всем праведным людям отдохнуть, когда ночью Бэйта вернулась домой.

Торан встретил ее у двери с куском хлеба с маслом в руке.

— Где ты была? — спросил он, жуя. Потом уже более разборчиво: — Я с боем раздобыл обед. Если его покажется мало, не ругай меня.

Она ходила вокруг него кругами, широко раскрыв глаза:

— Тори, где твоя форма? Почему ты надел гражданку?

— Выполняя приказ, Бэй. Ранду вместе с Эблингом Мисом где-то уединились, и что все это значит, я не знаю. Вот и все новости.

— А я? — она импульсивно рванулась к нему. Он поцеловал ее, прежде чем ответить: — Я думаю, да. Наверное, эго будет опасно.

— А что сейчас не опасно?

— Да уж. Да, кстати, я уже послал за Магнифико. Он, наверное, тоже поедет.

— Значит, его концерт на Заводе Двигателей придется отменить?

— Естественно.

Бэйта прошла в следующую комнату и села за еду, которая носила все признаки «с трудом добытой». Она быстро разрезала напополам бутерброды и сказала:

— Это плохо, насчет концерта. Девочки на заводе так хотели его увидеть. Магнифико тоже ждал его. Проклятие! Он такой чудак.

— Просто он пробуждает в тебе материнский инстинкт. Когда-нибудь у нас с тобой будет ребенок, и ты забудешь о Магнифико.