Сергей Спящий - Наташа и будущее

Справа от Ташки сидел профессор, а слева расположилась неполная семья: отец и трое детей. Разумеется дети не могли сидеть спокойно. Они шумели, спрашивали у отца скоро ли прилетит мама, можно ли поплескаться в фонтане и для чего служит та или иная увиденная ими штука.

Над фонтаном в воздухе развернулось большое табло с временем прибытия рейсов. Крупные буквы висели в воздухе, а внизу толпилось множество людей, не смотря на то, что ту же самую информацию и даже в развёрнутом виде можно получить через сеть. Возможно люди, под голографическим табло, задрав голову наблюдающие как каждые пять минут изменяется расчётное время прилёта хотели наглядно ощущать приближение встречи с теми кого они ждали.

Ташка вертела в голове следующую мысль. Иностранных гостей руководство института спихнуло на самую бесполезную лабораторию. Основная честь встречать и отвечать на чужие вопросы выпала ей. Получается она самый бесполезный сотрудник самой бесполезной лаборатории в новосибирском филиале институте кибернетики? Вот так мимоходом узнаёшь что думает о тебе руководство.

Сидящая рядом семья вскочила. Отец семейства заторопился: —Идём, мама прилетела.

Малыши начали перебрасываться словом «мама» как мячиком от одного к другому. Их место занял длинный как жердь и при том полностью лысый мужчина поприветствовавший Ташку кивком и сразу принявшийся чертить на планшете что-то архиважное судя по сосредоточенному лицу. Ташке его голова показалась похожей на обтекаемые контуры боеголовки ракеты земля-космос.

Перед глазами проходили сотни людей. Их было так много, что становилось невозможным выделить кого-то индивидуально и оставалось смотреть на колышущееся людское море также отрешённо как смотришь на горящий огонь или текущую воду. Вернувшись мыслями в лабораторию Ташка подумала о результатах последнего ночного эксперимента. Он проводился, как и остальные, по её инициативе и силами одной только Ташки. Изучив теорию профессора она решила, что не может её опровергнуть. Тем более сам профессор и научные сотрудники его лаборатории многократно перепроверили все предпосылки и уж тем более перепроверили сами доказательства. Однако их опыты вместо практических результатов приносили терабайты слабополезной информации о ходе развития программных зародышей. Ташка встречалась с чем-то подобным в школе когда кто-то из старшеклассников просил помочь найти ошибку в работе. Она искала, перекапывая его работу дважды и трижды и с виду каждая цифра казалась правильной и стоящей именно так, где ей следует. Выход был только один. Отодвинуть в сторону чужие вычисления и рассчитать самой с чистого листа, а потом сравнить свои и чужие расчёты. Тогда ошибка моментально бросалась в глаза. Как правило это была нечто маленькое и даже безобидное само по себе, но исключающее применение какого-то метода или допущения, которое применялось в дальнейшем и отсюда возникала ошибка.

Что-то подобное Ташка и сделала. Постаралась забыть о профессоре с его теорий и идеями и начерно набросала контуры своего видения проблемы выращивания искусственного интеллекта. Набросала на скорую руку пропуская доказательства там, где они казались очевидными или где она была уверена, что должно быть именно так, а не иначе. На данный момент Ташкины разработки оставались больше умозрительными. Ни один научный совет не принял бы столь безалаберную доказательную базу и столь скоропалительно проведённые расчёты. Но с другой стороны в одном из кластеров институтских суперкомпьютеров росла пара зародышей, чьё развитие будут контролировать новые правила. Ташке очень хотелось вернуться в лабораторию и наблюдать за неторопливым развитием программных зародышей попутно выполняя мелкие поручения Сергея Ивановича или научных сотрудников. Институтская сеть не связана с СоюзСвязью и она не могла удалённо посмотреть как себя чувствуют её подопечные. Приходилось сидеть в аэропорту ожидая прилёта иностранных учёных. Искоса разглядывать лысину сидящего рядом человека похожую на арбуз и на тупой наконечник боеголовки одновременно. Издалека изучать табло потому, что выходить в сеть было лень. Тем более рейс из Чикаго уже приземлился и пассажиры как раз проходили таможенную проверку. Эта процедура могла занять несколько минут, а могла длиться больше часа. Заранее никак не угадаешь.

Она принялась незаметно изучать спутников. Сергей Иванович хмурился. Возможно волновался о судьбе вверенной ему лаборатории. А может быть всё гораздо проще и он переживал размолвку с женой. Какое-то время назад ей предложили заняться изучением изменений в миграции глубоководных рыб чёрного моря. Для этого пришлось бы переехать в Ялту. А значит Гальтаго должен был оставить лабораторию и, может быть, уйти из института. Он и сам часто высказывал подобные мысли, но услышав робкое предложение от любимой женщины рассердился по своему обыкновению закричав: —В дворники уйду! В дворники!

Супруги Гальтаго любили друг друга и жить отдельно категорически отказывались. Впрочем любовь не мешала им раз в одну, максимум в две недели ссорится по поводу работы профессора и потом на работе (каждый на своей) жаловаться коллегам на любимого человека. Ташка с лёгким беспокойством следила за развитием семейного противостояния в семье Сергея Иванович Вдруг профессор всё же поддастся на уговоры своей половинки, лабораторию расформируют и ещё неизвестно куда в таком случае приткнут Ташку и чем ей придётся заниматься.

Безопасник сидел заложив ногу за ногу, руки на подлокотниках ладонями вверх. Он был мужчиной средних лет застрявшим где-то между пятым десятком и шестым. Из-за густых бровей лицо при первом взгляде казалось нахмуренным, как будто его обладатель успел заглянуть во внутренний мир собеседника и не нашёл там ничего занимательного.

— Идёмте— сказал безопасник — Наши гости прошли таможенный контроль.

— Разве? Ах да, уже. Конечно идём встречать— засуетился профессор.

Они вышли из зала ожидания через одно из многочисленных ответвлений. Прошли в зону международного сообщения. На входе безопасник приложил к сканеру палец позволяя взять частичку эпидермиса для подтверждения полномочий. Он что-то негромко сказал встретившему их безопаснику работающему в охране аэропорта и их провели в небольшую комнату. Там стояли четыре человека, на полу лежали сумки. Был в комнате и пятый человек — сопровождающий иностранных гостей чиновник из управления иностранных дел.

Ташке бросилось в глаза несоответствие одежды американцев. Одежда была самая обычная, возможно купленная в любом советском магазине, но вот различные элементы одежды не соответствовали один другому. Наверное зарубежные учёные знакомились с тем как одеваются в стране советов по новостным выпускам или того хуже, по художественным голофильмам. Впрочем желание интегрироваться в культуру страны куда они прилетели на долгое время жить и работать похвально.