Сергей Вольф - Где ты, Маленький Птиль

-- Наверное, неловко об этом говорить, уль Ир-фа, -- сказал я. -- Но мне очень-очень жаль, что вы из-за той травмы с рукой перестали водить корабли в космос. Вы же любите космос!

-- Здесь дело не в этом, мальчик, -- сказал он, вздохнув, -- не в руке, хотя травма была и остается.

-- Корабли же ходят на автопилоте, -- сказал я.

-- Это придирка, мол, может быть такая ситуация, когда командир корабля обязан взять управление в свои руки буквально. Но я и мог бы это сделать, травма мне не мешала. Врачи специально дали неверное заключение.

-- А за что? Вот гады.

-- За разное. Но их "доконало" одно мое выступление на совещании деловых и летных кругов. Я позволил себе сказать, что мы обираем обе Тиллы. Кто-то зло сказал, уж не предлагаю ли я помочь Тиллам или тем более моро создать цивилизацию. Я им возразил, что моро цивилизации не хотят, а на Тиллах глупо ее создавать искусственно.

"Да она им и ни к чему, -- сказали мне. -- Они ленивы".

Я сказал им, что я о другом: мы очень многое берем, редчайшие металлы и сколько угодно, а даем практически ноль.

"Нужны им эти металлы", -- возразили мне.

"Возможно, и нет, -- сказал я, -- хотя вдруг и понадобятся, они принадлежат им, и это трудно оспорить".

"Но они расстаются с ними с огромной легкостью".

"Ну, что ж, -- сказал я. -- Это верно. Но мы должны с легкостью -- не с легкостью давать им что-то эквивалентное".

"Это очень дорогие металлы, -- возразили мне. -- Их эквивалент -высшая техника, которая тиллитам не нужна".

"И пусть, -- сказал я. -- Пусть это будут предметы быта".

"Вы что, смеетесь? -- сказали они. -- Если исходить из эквивалентного обмена, то, учитывая стоимость металла, мы должны завалить их предметами быта, это неэквивалентно".

"Почему?" -- спросил я, понимая при этом, почему и для кого.

"Да потому, что горы всяких чашек -- это тысячи дорогостоящих рейсов на Тиллы. Это наш проигрыш".

Этого я и ждал.

"Вот это и было бы подлинным балансом", -- сказал я.

"Как прикажете вас понимать?"

"Вы же не меняетесь с ними, а отбираете у них редкие металлы. Дебаланс в их пользу -- за ваш произвольный отбор".

"Вздор. Они им цены не знают, и они им не нужны".

"Но это уже не ваша забота, -- сказал я. -- Юридически -- это их металлы".... Этого-то выступления, с опорой на псевдотравму, они мне и не простили. И конечно, им не нравится моя дружба с моро.

Мне показалось, что Ир-фа говорит со мной, ребенком, так охотно, потому что его просто прорвало от долгого молчания, которое его гордость выбрала сама.

-- Уль Ир-фа, -- сказал я. -- А будет война? И когда? Это вопрос дней или недель?

Он засмеялся:

-- Где-то посерединке.

Мы помолчали.

-- Я знаю все о размышлениях твоего отца о том, где эта адова машина. И о вчерашней проверке в клубе вашего сигнализатора на предмет реакции его на биополе геллов. По ощущению отец близок к истине. Вы многое сделали для нас буквально за несколько дней.

Я не знал, что сказать, потом спросил:

-- Как мне вас искать, вдруг возьмут уля Орика и начнется заварушка? Он велел держать связь с вами. И моро.

-- Связь обычная, если не возьмут и меня. Может, меня даже скорее. А, Пик не знает, что узкоглазый убит, да и про уля Орика он ничего не знает: видел-то его узкоглазый. А эти двое -- а,Грип и а,Урк -- "увязли" плотно. Летите спокойно. Можешь у Орика взять еще номера бойцов Трэга и Эл-ти.

Уль Ир-фа знал все! А ведь ни я, ни Орик ничего ему не рассказывали. Да, политоры действовали, хотя в городе было спокойно. Я подумал, что, может быть, как фигура -- Ир-фа посолиднее а,Тула и даже Орика, что он абсолютно бесстрашен, этот маленький седоватый политор с никакой должностью в жизни, если учесть, что раньше он бороздил космос.

Неожиданно Ир-фа схватил меня за руку и показал в небо, я глянул, обалдел, и тут же на нашу доску, на которой мы сидели, на самый краешек мягко "приземлилась", моментально убрав крылья, Финия с маленьким сынишкой на руках. Высший класс!

-- Откуда вы, Финия?! -- сказал я. -- Мы давно здесь сидим. Вы летали, да, когда мы прибыли?

-- И вовсе нет, -- сказала она, смеясь. -- Я тихонечко пришла в клуб, вижу -- вы сидите. Так же тихо я надела крылышки и...

-- Где, где вы взлетели?! -- сказал я.

-- А за помещением клуба.

-- Прямо с земли?!

-- Ну да. Я умею ловить поток и с земли.

-- Потрясающе! Ир-фа, а почему вы не увидели Финию своим третьим глазом, а? -- спросил я.

-- Стойка вышки мешает, -- сказал он, и все мы рассмеялись.

-- Митя, хотите полетать? -- спросила Финия.

-- О! -- воскликнул я. -- Ужасно хочу! Уль Ир-фа, можно?

-- Можно, -- сказал он. -- Валяй, малыш. Время есть. Через пять минут я опять был в воздухе. И опять получилось сразу же, разрази меня гром! Я парил в свое удовольствие, забираясь высоко в небо;

я пытался, пока безуспешно, выполнить кое-какие трюки, кося глаз на вышку, на Финию и Ир-фа, но они были едва видимы, далеко. Заканчивая один из кругов, я поглядел чуть влево и ахнул: совсем рядом со мной парил Ир-фа и улыбался мне. Легко, даже несколько небрежно он выполнил три-четыре трюка, и я был просто потрясен. И Финия, конечно, была не простой орешек, она не случайно предложила полетать мне одному, будто Ир-фа -- или старый, или не умеет, но оба они, наверное, прекрасно поняли, что возможен розыгрыш. Мы вернулись с Ир-фа на землю одновременно, и в этот раз посадка мне удалась вполне.

Мы попрощались с Финией, и я "повез" Ир-фа в планетарий.

-- Надо бы взять с согласия политоров чертежи крыльев, баллончика, брюк и прочего, -- сказал я. -- Это удобно?

-- Нет ничего легче, -- сказал Ир-фа.

-- Скажите, уль Ир-фа, а это правда, что моро -- не политоры, хотя давно с вами? Будто их привезли?

-- Ты будешь у моро, может, они тебе сами расскажут. Глубокий поклон Малигату, он великий моро.

-- И уж конечно его скульптуры нет в вашем музее великих?!

-- Случись такое, Горгонерр просто загрыз бы скульптора и директора музея, забыв о своей элитарности.

... На обеде присутствовали все, и Оли тоже. Орик доставил моро без приключений. А Пилли и папа действительно поглядели галерею великих; он прихватил с собой фотоаппарат и отщелкал четыре пленки, хотя великих политоров было куда больше. Я спросил, были ли там изображения женщин, и Пилли сказала:

-- А ты думал нет? В элитарной среде у нас демократия.

-- Да нет... -- Я смутился. -- Я уверен, что в жизни они есть, например, ты, Пилли, я думал нет скульптур.

-- Есть, -- сказала она. -- А твоего папу я повела туда и с корыстной целью: там есть моя скульптура.

Я -- обомлел.

-- Такая молоденькая и... Это за кулинарное искусство?

-- Нет, по этому разделу там были звезды похлеще меня.

-- "Планирование"? -- спросил я.

-- Нет. Я автор трех работ, благодаря которым корабли Политории увеличили скорость в полтора раза. Ну как?