Ирина Оловянная - Маленький дьявол

После ужина проф распределил ночные вахты — меня обошел, даже глазом не моргнул. На мое возмущение он почти не отреагировал, заметив только, что любой сержант уже съел бы меня с потрохами за попытку оспаривать приказы.

— А я и не собирался записываться в новобранцы!

— Энрик, а что бы ты делал тогда в Липари, если бы ребята тебя не слушались?

— Не знаю, но тогда был бой, никому и в голову не приходило устраивать анархию.

— Вот именно! Мы находимся на планете, семьдесят процентов которой еще не терраформировано. По болоту в пятнадцати километрах отсюда бродят звери, охотиться на которых следует на тяжелом танке. А кто бродит здесь рядом, — проф бросил недовольный взгляд на Доменико, — как выяснилось, никто не знает. Выводы сам сделаешь?

— Сделаю, — вздохнул я, — и все-таки почему без меня? Стреляю я не хуже других, и тревогу поднять сумею так же.

— Это очень просто: ты сделал больше шагов, а значит, больше устал.

Все ясно. Но зато я смогу поговорить с профом во время его вахты: у меня к нему накопились сложные вопросы, а ночной лес, костер и опасность, притаившаяся где-то во тьме, способствуют откровенности гораздо больше, чем комфорт и яркий свет.

Глава 33

Вскоре все улеглись спать. Я просыпался только, чтобы посмотреть, кто уходит на очередную вахту. Проф, разумеется, выбрал себе «собаку».[45] Я подождал минут десять и осторожно выбрался из палатки следом за ним.

Где же он устроился? Море на Этне практически безопасно, почему-то там нет никаких крупных рыб и совсем нет млекопитающих и пресмыкающихся. Значит, охранять надо перешеек, соединяющий мыс с остальной частью острова. Я осторожно пошел в ту сторону. Вот он сидит, почти незаметный в темноте, только свет Эрато отражается в прицеле бластера.

— Ты зачем здесь бродишь? — спросил проф не оборачиваясь.

Как он меня обнаружил? Я правильно двигался и правильно дышал. Я подошел к нему и сел рядом.

— Как вы меня услышали?

— Ты пришел, чтобы это спросить?

— Нет, но это я тоже хочу узнать.

— Энрик хочет знать все, — усмехнулся проф. — Ты двинул рукой, и рукав комбинезона потерся о твой бок.

— Понятно, а как вы догадались, что это я?

— Ну кому еще может понадобиться поговорить со мной ночью? Кстати, мог бы заметить, что я не назвал тебя по имени, так что, если бы это был кто-нибудь другой, мне все равно не пришлось бы извиняться.

Мы помолчали. Самый главный вопрос надо задавать сразу, а то потом приходится долго набираться храбрости.

— Что случилось тогда, после того, как я убил Джела?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вы тогда сильно переменились… Когда вы меня назвали сыном, помните?

— Помню. Это было так заметно? Да, наверное, ты имеешь право это знать. Это все синьор Кальтаниссетта… Когда мы с тобой ездили к нему обедать… Он сказал тогда, что ты совсем как его Мигель в детстве… Ну и я понял, что имя, которое я тебе дал — это не формальность для муниципалитета. Как много ты для меня значишь. Как сильно ты мне нужен.

Я осторожно прислонился к его плечу, он так же осторожно прижал меня к себе.

— А ты все время как будто стремишься умереть. Я даже обрадовался, когда ты утратил способность к Контакту.

— Я заметил.

— Да? Тогда я бы мог снять тебя с крючка. Я тебя сам на него насадил, а теперь не могу снять.

— Я не могу от этого отказаться, это все равно что отказаться от зрения.

— Я понимаю.

— Будем считать, что работа в Контакте — это расплата за все художества с сигнализацией, охраной и закрытыми сайтами, — ухмыльнулся я.

— Да уж, за такие вещи надо расплачиваться. Но лучше бы ты этого больше не делал.

— Ладно, я постараюсь.

Последовало долгое молчание.

— У меня еще несколько простых вопросов, — сказал я наконец.

— Так в чем же дело? Спрашивай.

— Когда у вас день рождения?

— Седьмого декабря. Но мне уже столько лет, что вряд ли это можно считать праздником.

— Это я уже где-то слышал: «Первый шаг младенца — его первый шаг к смерти». Ну и что? Страдать из-за этого всю жизнь — так и жить будет некогда. И не так уж вам много лет, — рассудил я.

Проф только усмехнулся:

— Ты-то откуда знаешь?

— Я и не знаю, это логический вывод. Вам не больше сорока пяти и не меньше сорока двух.

— В точку. Сорок четыре.

— Значит, в следующий раз будем отмечать юбилей.

— Иди-ка ты спать, умник, а то завтра ухнешь в болото своим любопытным носом. А там нет ничего интересного.

— Это вы так думаете?

— Считай, что последнее слово осталось за тобой, и катись спать.

Ночь прошла спокойно, то есть на нас никто не напал и не попытался съесть.

Глава 34

— Мы можем вернуться по берегу моря, если гулять по болоту надоело, — заметил Доменико.

Я сразу же ухватился за это предложение. Проф внимательно изучил карту и согласился.

— Да, так немного дольше, но зато путь попроще. Так что к вечеру мы все равно вернемся назад.

Он связался с охраной на вилле и предупредил их об Изменении наших планов.

Довольно долго мы шли по галечному пляжу, и я жалел только, что с рюкзаком за плечами неудобно выуживать из полосы прибоя красивые раковины и окатанные морем кусочки яшмы. Тем не менее через два часа я стал обладателем внушительной коллекции. Рюкзак заметно потяжелел, и я с сожалением отказался от идеи «принести домой весь пляж», как ехидно выразился проф.

Внезапно низкий берег кончился. Дальше была скальная стенка, которую нам предстояло одолеть.

— Привал, — скомандовал проф. — А ты переложи свой рюкзак и обуйся, — обратился он ко мне.

Вообще-то, сам знаю, — но огрызаться я не стал. Пока я сушился и обувался, Филиппо, лучший среди нас альпинист, оглядел стенку и наметил маршрут. Он предложил мне оставить внизу мои драгоценные камешки, взять веревку, забраться на верх пирамиды, составленной из Марио и Доменико, вбить крюк в какую-нибудь подходящую щель и так далее. Объяснял он это мне так, словно мозгов у меня как у маракана. Такого я уже не стерпел. За кого он меня принимает? В итоге мне удалось соорудить удобную дорожку из шести крючьев и продернутой через них веревки. Я, конечно, теоретически знал как это делается, но никогда не пробовал на практике. Жаль, что я никогда не ездил в детские военные лагеря, там такие стенки — обычное дело. С другой стороны, проф мне никогда ничего подобного не предлагал. Все равно я не сорвался.

Мы забрались наверх, надели рюкзаки и потащились вперед по жуткой жаре, потому что спрятаться от нее было некуда, разве что залечь под стенкой и ждать заката, но тогда пришлось бы лазать по скалам в темноте — не самое разумное занятие.