Антон Медведев - Метаморф

Разумеется, крысу огорчила столь бесцеремонная деятельность в ее желудке. Она пыталась от меня избавиться – я чувствовал, как выворачиваются ее внутренности. Продолжалось это довольно долго – крыса оказалась на удивление живучим существом! Потом все же затихла – когда я добрался до ее сердца.

Не могу сказать, что пища мне досталась вкусная – едали и получше. Но требовалось набирать массу, так что гастрономические пристрастия временно отошли на второй план.

Чтобы съесть крысу, понадобилось несколько часов. С каждой минутой я чувствовал себя все лучше и лучше. Мои клетки усердно росли и делились, восполняя огромный дефицит массы… Как замечательно, что я свалился в этот сточный коллектор! Почему бы немножко по нему не прогуляться? В конце концов, другие крысы тоже могут захотеть мною полакомиться.

* * *

Собачку звали Мусей. Маленькая, очень лохматая и невероятно гордая, она вышагивала на поводке впереди хозяйки, всем своим видом показывая, что большинству других собак до нее очень и очень далеко.

Под стать собачке была и хозяйка. В роскошных платье и шляпке, с брильянтовыми серьгами в ушах и с дорогой сумочкой через плечо, она неторопливо шла по тротуару, наслаждаясь тишиной и покоем раннего утра. Порой останавливалась – когда Муся хотела что-то обнюхать – и снова шла… Врачи советовали женщине побольше гулять – это улучшает пищеварение. Отсюда и любовь к утренним прогулкам с Мусей.

Женщина знала: сейчас она придет домой, домработница Аня уже приготовила завтрак… Муся тоже получит свою порцию – еду для нее покупали в лучших собачьих супер­маркетах… Потом будет длинный-предлинный день, а когда вернется с работы муж, они куда-нибудь сходят – в кино или в театр. А может, заглянут к Петерсонам – те приглашали надень рождения дочери… Нет, лучше все же в театр – Эльза Петерсон такая зануда!..

– Ну куда ты, Муся? – строго спросила женщина и слегка натянула поводок, желая оттащить собачонку от сливного отверстия ливневой канализации. – Туда нельзя, там гадость.

Собачонка залаяла… Обычно в таких местах стоят решетки, но здесь ее почему-то не было. Если бы женщина присмотрелась внимательнее, то заметила бы, что решетка выломана совсем недавно. Может быть, даже этим утром. – Перестань, Муся! Пошли, там могут быть блохи…

В зловещей темноте сливного отверстия водились не только блохи. Муся неожиданно взвизгнула и исчезла. Поводок натянулся – если бы не надетая на руку женщины петля, он бы просто выскользнул из пальцев.

– О господи! – вскричала женщина, чувствуя, как вырывается поводок. – Да что же это! Муся, Муся! Ко мне, Муся!

– Что-то случилось? – К женщине подбежал двор­ник. – Вам помочь?

– Собака… Моя собака… – Женщина продолжала удерживать ходивший ходуном поводок. – Она там…

– Кто же это решетку сломал? – пробурчал дворник. Затем взял из рук женщины поводок и попытался вытащить собачонку, – Да живая она, не бойтесь… Чувствуете, как дергается? Наверное, зацепилась за что-то… О, пошла… Ну, давай, иди сюда, красавица ты наша!

Дворник вытянул отчаянно визжавшую Мусю на свет божий и передал ее в руки обрадованной хозяйки.

– Муся… Мусенька… Ну что же ты?.. Так меня напугала!

Женщина гладила испуганную собачонку, затем поцеловала в мохнатую мордочку. Взглянула на довольного дворника:

– Огромное вам спасибо… Подождите, я сейчас… – Не выпуская собачонку из рук, она потянулась к сумочке.

– Ну что вы… – смутился дворник. – Не надо, ни к чему. Всегда рад помочь. Всего хорошего… А решетку я сегодня же починю…

Повернувшись, дворник пошел на другую сторону улицы.

– Спасибо! – крикнула вдогонку женщина, переводя взгляд на притихшую собачонку. – Как тебе не стыдно, Муся? Не делай так больше! Пошли домой – я тебя выкупаю, покормлю…

Женщина опустила собачку на тротуар. Та натянула поводок, увлекая хозяйку в дом.

– Бедная моя… – прошептала женщина. – Испугалась…

Если бы питомица могла говорить – точнее, если бы захотела поговорить, – то непременно ответила бы, что хозяйка в данном случае глубоко ошибается. Собачка не только не выглядела испуганной, но, напротив, весело бежала по тротуару, и на ее лохматой мордочке – странное дело! – играла улыбка.

* * *

Вы когда-нибудь ели собачьи консервы? Если нет, то вам крупно повезло! Большей гадости я в жизни не видел!.. С удовольствием попросил бы у хозяйки кусок пирога или куриную ножку, но, боюсь, моя просьба закончилась бы для бедной женщины инфарктом.

В остальном мне в этом доме понравилось. Едва мы пришли с прогулки, как меня тут же выкупали в ванне – да не как-нибудь, а со специальным собачьим шампунем!.. Когда хозяйка высушила феном и расчесала мою шерсть, я и сам себе начал нравиться.

Насколько я понял, бедная Муся, упокой господь ее душу, была весьма породистой тварью! Но не слишком вкусной – так, кожа да кости… Впрочем, выбирать не приходилось – после того как я очистил от крыс канализационный коллектор, мне все равно хотелось есть!

На собачонку я наткнулся случайно. Ну и не смог отказать себе в удовольствии познакомиться с ее хозяйкой. Как все устроить, я придумал почти мгновенно: забежав по коллектору вперед, выломал решетку – благо сил на это уже хватило – и занял позицию.

Как и всякая любопытная тварь, собачонка не удержалась от того, чтобы не заглянуть в коллектор. Ее смерть была практически мгновенной – я совершенно не располагал временем!.. Для начала выкачал из ее маленькой лохматой головки все то, что положено знать порядочной собаке, затем надел на себя ошейник, принял нужную форму и дал подоспевшему дворнику себя «спасти»… Получилось все, на мой взгляд, замечательно!

Затея с собачкой не вызывалась особой необходимостью. Мне просто хотелось развлечься, а заодно проверить свои таланты: изображать собачонку не так-то просто! Самая большая трудность была связана с искушением что-нибудь ответить на очередную глупость хозяйки. Я героически сдерживался, хотя не знал, надолго ли меня хватит.

– Муся!..

Опять… Придется идти… Поднявшись со своей подстилки у камина в гостиной, я трусцой побежал на зов.

– Как тебе это платье? – спросила хозяйка, вертясь перед зеркалом. – Неплохо, правда?

«Ну разве не пытка?.. Нет, долго здесь оставаться нельзя!..» – думал я, радостно виляя хвостом и скаля зубы…

Зубы, кстати, чересчур великоваты, надо бы уменьшить. Все время забываюсь! Зубы – моя слабость. Люблю, когда они большие и когда их много…

– Только в театр! – заявила хозяйка, явно довольная новым платьем. – Петерсоны перебьются! Опять будут хвастаться, как их конопатая дочка стихи читает…