Кэролайн Черри - Иноземец

Банитчи снова взял его за плечо и снова представил, на этот раз двум слугам-мужчинам, это знакомство потребовало очередной серии поклонов.

- Они проводят вас в ваши комнаты, - сказал Банитчи. - Они назначены прислуживать вам.

А Брен пропустил мимо внимания их имена... На языке вертелся вопрос: а как же Алгини и Тано, которые едут сюда из аэропорта? Зачем ещё кто-то?

- Простите меня, - сказал он и смущенно поклонился. - Я не расслышал ваших имен.

Пайдхи был дипломатом, пайдхи не позволял именам проскальзывать вот так мимо внимания, даже именам слуг, - он просто оказался не собран, даже сейчас, потому что спрашивал себя, знают ли этих слуг Банитчи и Чжейго, доверяют ли они этим людям.

Но они поклонились и вежливо, терпеливо повторили свои имена: Майги и Джинана, гордимся быть к вашим услугам.

Устрашающее начало, когда эти атеви пытаются быть вежливыми с тобой. После того, как тебя тычками и толчками загнали в места, которых ты не знаешь, в мире, культура которого и без того полна чуждого и неизвестного, - а это место вообще ошеломляет...

- Идите с ними, - мягко сказал Банитчи и добавил что-то на каком-то местном диалекте, на что слуги кивнули и поклонились, глядя на Брена с такими же бесстрастными лицами, как у Банитчи и Чжейго.

- Нанд' пайдхи, - проговорил один из них.

Майги. Надо запомнить, кто из них кто.

Майги и Джинана, снова и снова повторял он про себя, следуя за ними через холл, через сводчатый проход, к каменной лестнице с бронзовыми перилами. Внезапно до него дошло, что они только что скрылись с глаз Банитчи и Чжейго, но Банитчи сказал идти с ними, Банитчи, видимо, считает, что им можно доверять. Не хотелось бы оскорблять слуг второй раз, показав недоверие к их надежности.

Итак, вверх по лестнице, на второй этаж странного дома, управляемого ещё более странной старухой. Идущие впереди слуги говорили между собой на языке, которого пайдхи не знал, дом пахнул камнем и древностью. В этих верхних коридорах с деревянными полами стены не были оштукатурены - видимо, предположил Брен, они предназначены для гостей рангом помельче. По потолкам проходили открытые, откровенно старые трубы и провода, голые лампочки с вольфрамовой нитью накаливания висели на кронштейнах, к которым свободными фестонами подходили старые изолированные провода (очевидно, с медными жилами), покрытые слоем пыли.

"Вот это - гостеприимство Табини? - недоумевал Брен. - Вот так живет его бабушка?"

Он не мог поверить. Он был оскорблен, глубоко оскорблен и даже задет, что Табини отправил его в этот грязный, гнетущий дом, наверняка с давно устаревшей сантехникой и Бог знает какими кроватями.

Коридор кончался. Его замыкали две большие двери. "Еще куда-то брести, - думал Брен угрюмо, - в какую-нибудь мрачную клетушку, подальше от вдовы и её персонала".

Наверное, тут нет вины Табини. Скорее всего, это вдова отменила распоряжения Табини. Бабушке могло не понравиться присутствие человека в её доме, она могла велеть разместить его где-нибудь под лестницей или в чулане. Банитчи и Чжейго, когда узнают, будут возражать. Бабушка обидится, Табини обидится...

Слуги открыли двери - и за ними оказался ковер, просторная гостиная, а мебель... Боже, позолота, каждая поверхность - резная, а ковры - Брен внезапно сообразил, что ковры отнюдь не фабричного производства. Мягкий желтоватый свет шел из большого стрельчатого окна со множеством мелких прямоугольных стекол, окаймленных другими, янтарно-желтыми и голубыми стеклами, - великолепная рама для серой, обрызганной дождем пустоты.

- Это - приемная комната пайдхи, - сказал Майги, а Джинана тем временем открыл другую, расположенную сбоку дверь и пригласил его в столь же богато украшенную комнату с пылающим камином - запретный источник тепла, взял на заметку какой-то дальний участок его мозга; но внимание уже обратилось к другим деталям: к оружию, звериным шкурам и головам на стенах, к резной деревянной мебели, старинному ковру с бесконечно повторяющимися медальонами бачжи-начжи; окна - такие же, как в первой комнате, правда, чуть меньше по размеру, но не менее изукрашенные.

- Это ваша личная гостиная, - сказал Майги, затем распахнул двери в боковую комнату без окон, украшенную в том же стиле, с длинным, от стены до стены, столом полированного дерева. - Столовая, - сказал Майги и вошел внутрь, чтобы показать сонетку - цепочку колокольчика, который будет призывать слуг. - Точно как в гостиной, - сказал Майги и отвел Брена обратно, чтобы убедиться, что он увидел.

Брен глубоко вздохнул. Повсюду были каменные стены, натертые деревянные полы, и приглушенный свет, и позолота... Это начинало превращаться в экскурсию по музею: Майги и Джинана показывали на какую-нибудь совершенно рекордную звериную голову, обращали внимание на разные виды животных, три из которых, как они признались, уже полностью вымерли, и рассказывали о некоторых украшениях, имеющих историческую ценность.

- Вот это подарено властителем провинции Дейнали к бракосочетанию наследника айчжи четвертой династии с наследницей Дейнали, которое, однако, так и не состоялось ввиду смерти наследника айчжи, упавшего с садовой дорожки...

"Какой именно садовой дорожки?" - подумал Брен и твердо решил, что при сложившихся обстоятельствах ему лучше избегать рокового места.

Это действует на нервы мания преследования, вызванная бегством сюда. Да, не иначе.

А может, это стеклянные глаза мертвых животных, которые смотрят на него беспомощно и немо.

Майги открыл ещё одну дверь - в спальню, намного, намного большую, чем должна быть нормальная спальня, с каким-то сооружением на возвышении - Брен предположил, что это все же кровать, а не катафалк, - украшенным шпилями, поддерживающими балдахин, занавеси которого почти полностью скрывали это ложе, заваленное звериными шкурами и стоящее на каменном пьедестале. Майги показал ему очередную сонетку и торопливо повел - о Господи! - в следующий коридор.

Брен покорно пошел следом, начиная чувствовать, что все это дело с устройством пайдхи понемногу выходит за рамки разумного. Просто смех. Майги открыл боковую дверь в комнату с дыркой в каменном полу, с серебряным тазом и стопкой холщовых полотенец.

- Удобства, - иносказательно объяснил Майги. - Пожалуйста, пользуйтесь полотенцами. Бумага забивает канализацию.

Брен подозревал, что его негодование слишком явно. Майги ковшиком зачерпнул воды из полированного серебряного котла (ковшик был украшен рельефом) и слил в дырку.

- Фактически, - сказал Джинана, - тут действует система с проточной водой. Ее установил айчжи Падиги в 4879 году. А ковшик остался, для полотенец, конечно.