Джеймс Дуэйн - Капер

Из капитанского кресла подбитого истребителя под названием «Страстотерпец» второй лейтенант Стаббинс Богомол круглыми от шока глазами обводил разрушенный мостик. Его рука оказалась сломана, когда корабль получил удар, и он перелетел через свой пульт. Однако по сравнению со своими братьями по команде Стаббинс был просто в отличном состоянии. Кроме того, он, похоже, остался старшим по рангу офицером на «Страстотерпце».

Крейсер и один истребитель были уничтожены, ракеты у них кончились, корабль получил сильные повреждения и теперь травил атмосферу. Кроме того, он буквально истекал кровью. Повсюду на капитанском мостике была кровь. Голова Стаббинса закружилась, и на мгновение он потерял сознание. Едва мокак пришел в себя, как его глаза тут же нашли голокарту, и он увидел идущие на них пиратские «спиды». Братский корабль недавно окружило гораздо большее число этих машин, но в нынешнем состоянии «Страстотерпца» их было вполне достаточно, чтобы раз и навсегда с ним покончить.

«Толкователи должны быть предупреждены о пиратском коварстве», – подумал Богомол. Он понимал, что за такое предупреждение награды не последует. Напротив, его накажут за выход из боя, но он знал свой долг.

– Все наверх! – крикнул мокак. – Полный ход к прыжковой точке!

Его братья по Конгрегации сновали по капитанскому мостику так расторопно, как только позволяли их раны и контузии. Истребитель с чудесным образом неповрежденными моторами на всех парах летел к спасению, преследуемый «спидами». Ракеты у них тоже, судя по всему, кончились, и пираты стреляли пучками частиц, но их мишень была слишком далеко, чтобы эти пучки сохраняли нужную инерцию. Щиты то и дело вспыхивали, окружая корабль заградительным нимбом и ослепляя как атакующих, так и обороняющихся.

Прижимая к себе раненую руку, Стаббинс молил Духа Судьбы о вмешательстве. Каждый кусок, который враг отхватывал от поврежденного корабля, мог оказаться последним, и мокак в равной мере дрожал от страха и от шока. Катастрофа, которой стало это задание, поколебала его веру.

«Может статься, мы ошибаемся? – задумался он. – Не ведут ли нас Толкователи в никуда?»

Тут они вошли в Транзит, и Богомол потерял сознание. А вот утратить предательские мысли оказалось куда сложнее.

Шелдон и его люди обрушились на единственный оставшийся истребитель. Корабль маневрировал с великим умением, а когда выстреливал, то попадал. Благодаря меткости мокаков эскадрилья потеряла еще два «спида». Заметив, что пилоты успешно катапультировались, Шелдон испытал хоть какое-то облегчение.

– Истребитель Конгрегации, – донесся из интеркома голос капитана Каверса, – вы обезоружены и окружены. Мы призываем вас в соответствии с законами войны сдаться. Мы гарантируем вашей команде жизнь и безопасность. – Последовала длинная пауза. – Ответьте, пожалуйста.

– Лжете, вероломные пираты! Вы еще осмеливаетесь о законах войны заикаться! Вам никогда нас живыми не взять!

– Что нам делать, сэр? – спросил Шелдон у капитана.

– Выждем немного, – сказал ему Каверс. – Я посылаю спасательную шлюпку подобрать наших уцелевших.

Все прекрасно знали, что у мокаков никаких уцелевших не будет. Содружество довольно давно убедилось, что для таковых попросту не имеется аварийных скафандров, если не считать команду капитанского мостика, да и та их редко использовала. Контрразведка докладывала, что подобные скафандры считались у мокаков показателями упадка веры, а следовательно, могли навлечь на них гнев Духа Судьбы.

«Почему люди следуют подобной религии? – спросил себя Каверс. – Разумеется, молодые не выбирают, они с этим родились. Их мозги так промыты, что вера для них – единственный способ существования. И это, скорее всего, истинная причина того, почему Толкователи не хотят, чтобы мы брали пленных». Первое пребывание среди людей, которые не причиняли им вреда и не требовали, чтобы они придерживались каких-то немыслимых стандартов, становилось невероятным потрясением для разума тех молодых мокаков, которых Содружеству все-таки удавалось брать в плен.

Истребитель висел в космосе, теряя атмосферу, а вокруг были «спиды» с нацеленным на него оружием. Внезапно с гибнущего корабля послали высокоскоростное донесение одинокому мокакскому аванпосту в системе Хаос, затем последовал краткий рев одного из их боевых гимнов, после чего истребитель живописно рванул.

Выхлопы запылали, когда «спиды» резко дали задний ход с места взрыва. Все были подавлены таким количеством ненужных смертей.

Последовал момент глухого молчания. А затем Каверс нажал на кнопку интеркома и сказал:

– Коммандер Редер, готовьте людей.

– Есть готовить людей, – откликнулся Редер.

Вместе со своей командой он наблюдал за событиями, невольно выкрикивая советы и слова ободрения, размышляя о загадочной неохоте врага стрелять. Но самоуничтожение мокаков приглушило даже десантников. Тишина тяжким грузом лежала несколько долгих мгновений, а затем коммандер выпрямился и заговорил.

– Короче, – сказал Питер, – в плане подготовки мы вряд ли что-то еще можем сделать. Вещмешки у всех упакованы?

В ответ последовали ухмылки и кивки.

– Тогда мы должны еще раз осмотреть наши машины и изучить декларации, потому что если мы эти знания не заберем с собой, в нужный момент их там не окажется. Будьте готовы отбыть в пятнадцать ноль-ноль. Все свободны.

Все как один встали и отдали честь, после чего бодро направились проводить последние проверки.

Редер улыбнулся их серьезности, но принял ее за добрый знак. «Мы накачаны как никогда, – подумал он. – И готовы навести здесь немного шороху».

Глава одиннадцатая

Редер снова набрал на пульте последовательность кнопок, которой полагалось открыть ворота. И опять ничего. «Непобедимый» сбросил свою маленькую флотилию у самой границы поля астероидов. Мысленно аплодируя этому решению, коммандер думал: «Чего ради искать себе лишние проблемы?»

Вся эта зона представляла собой колоссальное поле плавающих камней. Все они, правда, находились слишком далеко друг от друга, чтобы видеть их невооруженным глазом; в конце концов, это было поле астероидов, а не кольца газового гиганта, хотя в развлекательных голофильмах такое различие редко когда делалось. Тем не менее, корабль размером с легкий авианосец оставался в этом поле достаточно крупной мишенью, а следовательно, был подвержен более существенным повреждениям, чем изящные и маневренные «спиды» или даже чем короткие и толстые грузовые суда. Скорости здесь также оставались астрономическими.