Юрий Слащинин - Боги в изгнании (Художник В. Шершнев)

«Я… люблю тебя, — сказал он вслух. — Я не хочу уезжать от тебя».

«От нас, — воссоздала она образ сына. — Нам будет без тебя очень трудно, Виз, но я все вытерплю, поверь. Ты должен учиться. Займешься энергетикой?»

«Нет. Я хочу сочинять видеосны. Это я сумею. Даже получше, чем их делают».

«Не зазнавайся».

«Мне можно остаться здесь?» — перевел он смущенный взгляд на свободную часть постели.

Ладен нежно улыбнулась, обняла его. И вдруг услышала чужой вкрадчивый голос: «Можно». Отпрянула от Виза, вскрикнув:

«Нет, нет».

Виз непонимающе смотрел на Ладен, на то, как заметалась она по комнате, брезгливо кривясь и выкрикивая: «Нет вам… Твари! Мерзкие и гадкие. Скоты!.. Не будет вам зрелищ. Никогда!..»

Виз все понял. Поднялся и ушел в детскую. Бороться с подлостью он еще не мог.

2. Чем тушат вулканы

Защемило в груди, и по телу расползлась слабость, когда Виз увидел, что доставивший его глайдер направился к поднебесной цитадели эгрегера мысленного надзора. Виз осел в кресле, повел взглядом по просторной кабине с одиноко стоящим у пульта управления стареньким фароном, оглядел его затылок с венчиком желтоватого подпушка, тонкую шею…

«Ты чего это?» — повернулся к Визу фарон и посмотрел на него водянистыми глазами.

«Меня зондируют?»

«Тогда бы нас двоих послали за тобой. А тебя — в наручники. А раз без наручников, то не бойся, хотя, конечно, никогда не знаешь, в каком месте споткнешься», — вздохнул фарон и вновь отвернулся к панели управления.

На посадочной площадке их встретил молоденький верткий службист первой руки, сказал, что Виза давно ждут и, не слушая оправданий фарона о тихоходности старого глайдера, повел Виза за собой в здание, нисколько не заботясь о том, что прилетевший может отстать. Такая бесцеремонность обращения успокоила Виза.

Его привели в приемную Ворха.

«Ты заинтересовал Верховного. Жди».

Службист ушел, и Виз остался в кресле под ветвями комнатного дерева, одного из многих, образующих удобные для ожидания уголки. Огляделся. Тут все было для его прочищенного мозга интересным и необычным. Входили пособники власти, увешанные орденами так густо, что все время хотелось сорваться с места и почтительно вытянуться. Но пособники не обращали внимания на Виза, собирались в группки под ветвями и принимались смеяться, совсем как мальчишки в компаниях.

Виз видел их оживленные лица, но боялся воспринять мысли, помня наказы Ладен, что лучше ничего не знать, не отвечать, не думать. Чтобы отвлечься, вопроизвел образ Ладен, перепуганной приходом в дом фарона, увидел вновь, как заметалась она по комнате, стараясь защитить мужа от невидимой опасности. Милая, дорогая Ладен, я не могу без тебя жить, признался он, представив ее сидящей напротив за столиком. Только вот почему-то Ладен не обрадовалась его словам, а предостерегающе прижала к губам пальцы: молчи и не думай! Но ведь как не думать? Миллионы лет по крохам на планете накапливалось серое вещество мыслящей материи, создавался нынешний мыслительный потенциал. Не думать — значит не пользоваться им. Кому это выгодно, если не врагам цивилизации и прогресса?

Надо разрушить абсурдный запрет. И начать думать всем вместе. Каждый о своем, а в целом — об общем. А если что запрещать, так неумелые попытки думать, снижающие коэффициент эффективности мыслительного потенциала. Надо учить думать правильно: без суеты и сосредоточенно — так, чтобы терялось ощущение пространства и времени, чтобы установилось черное молчание и творилась мысль, единственно правильная… Но этого тоже мало, понял Виз. Нужна всеобщая осведомленность о придуманном. И надо считать преступником каждого, кто не думает, как и того, кто не обеспечивает воплощение в жизнь придуманного…

Побаиваясь воспринимать разговоры высоких особ, чтобы не знать их секретов, Виз не мог не слышать разговора, затеянного почему-то вслух группой пособников, разместившихся за его спиной по другую сторону ствола серпантинного дерева. Они говорили о новом способе активизации научной работы систерии, который должен, по их мнению, произвести переворот в отрасли. Толстенький низкий пособник громко рассказывал о том, как он хитро заставил интеллектуальных рабов придумать единственно возможное решение. Видимо, он старался привлечь к себе всеобщее внимание. Виз прислушался, задумался над проблемой по своему способу погружения в черное молчание и сразу понял, что ничего оригинального пособник не предложил, а придуманная им новая форма контроля не активизирует работу, а приведет к новому торможению прогресса, к еще большему застою.

«Да это же… критикан!» — раздался резкий возглас, и приемная вмиг заполнилась гулом возмущенных голосов:

«Взять его!»

«Стража!» «Как он проник сюда?!»

Виз испуганно озирался на окружавшую его стену из блистающих мундиров. Он старался отыскать хоть одно доброе лицо, чтобы взмолиться перед ним: «Я же не критикую. Я так просто… Подумал про себя. Я не…»

«Успокойся, — сказал Ворх, появившийся в дверях. Он с улыбкой оглядел своих пособников, раздвинувшихся, чтобы образовать проход к Визу, властным взмахом руки представил его: — Виз из Флобурга! Брать его не надо. Взят. И доставлен к нам для проявления этих самых уникальных способностей, которые вам так не понравились, к сожалению».

«Но ведь это тот самый, которого, э-э…» — начал мямлить коротышка.

«…терзали серберы за опасное своемыслие, — договорил Ворх, не любивший медлительности. — А еще раньше был психотрепанирован за всякую чепуху. Я его пригласил, чтобы познакомиться с феноменом мыслительной активности после стирания части памяти».

Ворх приблизился к Визу, робко выглядывающему из-под ветвей, сел перед ним в кресло и откинулся на спинку, показывая всем видом, что разговор состоится в присутствии собравшихся. Столпившиеся за его спиной пособники удовлетворенно заурчали, возвеличивая мудрость главы эгрегера. Виз ждал, что еще приготовила ему судьба, и думал, как права была Ладен, остерегавшая от мыслей.

«Напротив, — сказал Ворх. — Именно твои мысли привлекли к тебе наше внимание. Ты перейдешь в наш эгрегер и станешь сочинять сказки. Оформить…»

«Ко мне…» — торопливо предложил кто-то.

«Нет, ко мне, — заспорил другой. — Сказки-для детей, а я…»

«В мою обслугу, — примирил их Ворх. — Перед сном будешь мне рассказывать, что сочинил, и самое лучшее я передам для экранизации. Доволен?»

«Спасибо. Очень доволен. Рад…» — лепетал Виз, еще не веря свалившемуся счастью.

Ворх поднялся, пошел в свой кабинет, пригласив пособников следовать за ним, и те потянулись один за другим, а проходя мимо Виза, почтительно кланялись ему, заглядывая в глаза. Биз не понимал, почему произошла такая неожиданная перемена их отношения к нему, надеялся только на Ладен, на то, что она все разъяснит и подскажет.