Игорь Волознев - Метагалактика 1995 № 1

— Здравствуйте, — широко улыбаясь прожурчал бородач и сел прямо против Дмитрия Ивановича, положив на стол волосатые руки с пухлыми короткими пальцами. На левой руке красовался золотой перстень с огромным красным камнем. В камне вспыхивали и гасли огни, как угли в остывающем костре. Глаза невольно тянулись к этому маленькому чуду.

— Знакомьтесь — Арнольд Михеевич, — засуетился зам, — Дмитрий Иванович Несов — автор той самой вещи…

— Очень приятно, — еще шире заулыбался бородач. — Ваша работа действительно очень интересна…, — он смотрел прямо в глаза, — поражает какая-то достоверность, реальность всего происходящего. Мы это обязательно напечатаем. Ведь это Ваша первая работа? Представляю, как обрадуются Ваши родственники — жена, дети. Они, наверное так ждут этого?

— Да нет, — как-то вяло начал Дмитрий Иванович, — Дети взрослые и живут своими семьями и своими заботами. А жене я тоже пока ничего не говорил. Знаете… Раньше времени. Вот уж если получится, тогда…

— Да, да. Я Вас так понимаю, — оживился бородач, — это будет замечательный сюрприз. Я Вас очень, очень понимаю. Конечно, женщины, они все не так воспринимают как мы — мужчины. Ментальность женщины аксиоматична — они… Бородач говорил… говорил… — Возьмите даже Софью Ковалевскую… левскую… евскую…

Дмитрием Ивановичем постепенно овладевала тягучая обездвиженность в теле и мыслях. Софью Ковалевскую он «взять» уже не мог. Огни в красном камне из искр превратились в туманные шары — розовые, пурпурные, темно-сиреневые, они поднимались вверх и плавали по комнате. Все потеряло форму и исчезло.

— Готов, — сказал бородач. Он встал, подошел к окну, выходившему во двор и сделал знак рукой. Очень быстро дверь отворилась и вошли двое в белых халатах с носилками. Бородач запер дверь на ключ. — Быстро!

Двое в белом молча свалили со стола зама все бумаги на стулья и положили Дмитрия Ивановича ничком на стол, предварительно спустив с него брюки. Бородач раскрыл кейс с баночками и коробочками, взял шприц и сделал ему укол. Затем, глядя на часы, выждал и сделал укол другим шприцем. Снова немного выждал и махнул рукой.

— Давай!

Двое в белом легко переложили тело на носилки, накрыли пальто и, все также молча, исчезли. За ними устремится бородач.

— А как же теперь рукопись? — закричал вдруг зам незнакомым визгливым голосом.

Бородач, стоя у открытой двери, посмотрел на него «как солдат на вошь», отчего зам съежился и опустился на стул с бумагами. Бородач помедлил немного, но, так ничего и не сказав, захлопнул за собой дверь.

Скорая быстро катила сначала по центру города, потом по рабочей окраине и, наконец, слева по борту замелькали голые деревья лесопарка. Поворот налево, мимо бело-серых корпусов больницы, еще поворот налево, и скорая оказалась у морга. Когда мотор заглох и распахнулись двери автомобиля, его заполнила удивительно глубокая тишина и чистый воздух ранней весны.

К скорой заспешил мужичок, похожий на врубелевского Пана, только помоложе и с другим цветом лица, выдававшим «одну, но пламенную страсть». Он закрутился около бородача, по-собачьи заглядывая ему в глаза, но бородач не обращал на него внимания. Двое в белом быстро подхватили носилки и понесли их в морг. Впереди них уже трусил Пан. Он проворно открыл двери и, аккуратно закрыв их за вошедшими, снова подтрусил к бородачу.

— Я грю, третий — комплект значить. Должон прилететь… А?

Бородач вынул из кейса самодельную флягу из нержавейки граммов на семьсот и протянул ее Пану.

— Не разбавленный? — прошептал Пан, высоко подняв лохматые брови. Бородач молча отвернулся. Пан проворно отвинтил пробку и сделал несколько громких булькающих глотков. Крякнул. Затих на мгновение и блаженной улыбнулся, — не разбавленный.

Вернулись двое в белом, и скорая укатила.

Пан стоял у дороги с флягой и глядел им вслед.

— У-у, гад, — неожиданно его затрясло от злобы, — нажрал пузо, падла!

Поздним утром следующего дня на обширный, покрытый весенним темным снегом газон возле морга опустилась серебристая тарелка. Открылся люк и из него выпрыгнул крепкий мужчина с красным лицом, еще более красным носом и маленькими глубоко посаженными светлыми глазами. Он огляделся вокруг. Метрах в сорока мирно прогуливались обитатели больницы с родственниками или знакомыми, пришедшими их навестить. Трансфертер они не видели, его со всех сторон надежно укрывало блокирующее поле. Только через небольшой коридор в нем, выходивший к моргу, можно было разглядеть этот необычный аппарат. В открытых дверях морга стоял бородач, за ним двое в белом, а сбоку выглядывал Пан. Они ждали сигнал.

Следом за краснолицым из трансфертера выпрыгнул совсем еще молодой человек, худощавый, с застенчивыми глазами и довольно свежим розовым шрамом над левой бровью. Он был одет в такой же серебристый комбинезон, как и первый. Это было всего второе его посещение сопряженного пространства и он с нескрываемым любопытством озирался вокруг, неторопливо обходя тарелку.

Краснолицый как бы наконец увидел ждавших сигнала и подал знак рукой. Бородач затрусил к нему мелкими шажками. Его обширное тело как-то обвисло и болталось при каждом движении. Он остановился метрах в двух от краснолицего, слегка согнувшись вперед и по-собачьи заглядывал в светлые глазки пришельца.

— Автор подготовлен? — спросил краснолицый.

— Конечно, конечно, — всем телом закивал бородач.

— Последовательность уколов и их дозы точно соблюдены?

— Конечно, конечно, — бородач снова обильно закивал.

— Давай, — сказал краснолицый.

Бородач суетливо повернулся к моргу и замахал обеими руками. Двое в белом скрылись в глубине помещения и быстро, одно за другим, перенесли к тарелке три тела, наподобие египетских мумий замотанные с ног до головы в голубовато-серую материю и затянутые белой тесьмой. Они прислонили закоченелые тела вертикально к тарелке.

— Который из них автор? — спросил краснолицый. Бородач посмотрел на своих помощников, один из них проворно показал на самую крупную фигуру.

— Разверните голову, — сказал краснолицый. Двое в белом тотчас выполнили приказ. Пришелец подошел к автору и стал разглядывать его лицо. Простое, открытое. Темно-русые волосы посеребрены по вискам. Лицо было спокойным и даже каким-то просветленным. Жизнь, казалось, не покинула ледяное тело, а таилась где-то внутри, до поры затихшая и неподвижная. Несколько секунд краснолицый постоял в задумчивости. Потом повернулся и стал разглядывать лес за моргом, облака над лесом, небо над собой. Из-за облаков выглянуло солнце. Краснолицый закрыл глаза и подставил ему свое лицо, оно оттаяло и потеряло жесткость. О чем он думал в этот момент? Какое солнце светит ему там, на его земле? Подул ветер, зашумел ветвями деревьев, похолодил шею, забрался за ворот комбинезона. Краснолицый опустил голову и еще несколько секунд разглядывал лицо автора. Потом тихо сказал молодому: