Алексей Ефимов - Последние ворота Тьмы

— Сугха не возникла сама по себе. Это порождение Мроо. Вы знаете о них?

— Нет. Кто это?

— Энергетические сущности, которые могут овладевать телом человека. Сожрав, предварительно, его сознание. Они наделены властью над материей и могут принимать множество форм.

— Я никогда раньше не слышал об этом.

— Это было очень далеко, — Охэйо пожал плечами. — И здесь, я думаю, не имеет значения. Сугха, похоже, какое-то электромагнитное явление. Раз так, ЭМИ-оружие должно на нее действовать. Магнетронных бомб у вас нет, но можно было бы попробовать подобрать резонансную частоту с помощью гироконов или мазеров.

Мужчина посмотрел на него с внезапным острым интересом.

— Ты инженер?

Охэйо улыбнулся.

— Я математик. Кибернетика и теоретическая физика. Кое-что знаю о ядерном и лучевом оружии. Если это вам интересно — я постараюсь помочь.

— Хорошо, посмотрим. А остальные?

— Это Лэйми. Мой друг и помощник. Его… э… специальность — география Мааналэйсы, что тоже, я думаю, будет вам интересно. Наури у себя был моряком. Катал туристов на маленькой подлодке. Лэйит училась на врача. В общем, мы благодарны вам за приют и готовы делать всё, что будет нужно.

— Ладно, посмотрим, — мужчина, казалось, был удовлетворен. — Мы найдем для вас место, но если вы будете вести себя неподобающе, то пожалеете об этом. Бхута, отведи их в спальни, к остальным.

Они вернулись на лифте на верхний этаж, потом их отвели в просторную комнату с кафельным полом, белеными стенами и единственной тусклой лампочкой. Потолок был сводчатый, вдоль него шли громоздкие вентиляционные короба. Здесь стоял с десяток железных кроватей и шкафов, но они трое оказались единственными обитателями.

Свет тут, как оказалось, не выключался, постели оказались сыроватыми, но очень мягкими и Лэйми заснул, едва устроившись. Впервые после Башни Молчания он почувствовал себя в безопасности.

Глава 3:

Без остановки

Лэйми на удивление быстро привык к странной здешней жизни. Подгород — одно громадное здание, построенное под землей, — населяло примерно поровну юношей и девушек: около тысячи двухсот молодых людей от пятнадцати до двадцати лет, сотня охранников и два десятка Управляющих в золотом шитье. Дисциплина здесь была суровая — идти куда-либо можно было лишь в составе отряда человек в тридцать, а весь день был плотно занят: подъем-умывание-зарядка-завтрак (кормили их сытно, но одними консервами и Лэйми не раз думал, что будет, когда они кончатся), а потом их отправляли на «работы по обслуживанию», то есть на уход за бункером — вкручивать перегоревшие лампочки, мыть полы, убирать мусор и прочее в том же духе. Но Лэйми эти работы нравились, так как давали возможность побывать в довольно интересных местах.

Короткий туннель в торце самого нижнего яруса, перекрытый с двух сторон белыми стальными дверями, вел в сводчатый машинный зал — залитое холодным синеватым светом громадное, высотой в несколько этажей, помещение с путаницей стальных платформ, лестниц, механизмов и разнокалиберных труб. Тут помещались турбины, конденсаторы и трансформаторы электростанции, возуходувки, электорлизные колонны и фильтры. Непрерывный гул машин давил на уши и мешал говорить; Лэйми плавал в нем, словно в воде. Им доверяли наводить здесь чистоту, не допуская только в левый торец зала — там, за толстенной стеной, помещался компактный термоядерный реактор. Урановых руд предусмотрительные строители Мааналэйсы не создали.

У Подгорода также был чердак — ярко освещенное пространство между перекрытиями верхнего этажа и сводом, где проходила толстенная, метра в три, труба, — по ней из машинного зала подавался очищенный воздух. Водоснабжение здесь было незамкнутое, трубы охлаждения реактора вели в подземное озеро. В него откачивались стоки и оттуда же бралась вода для всех других нужд.

Работать здесь должны были все, так что рабочий день занимал всего пару часов. Потом, до обеда, все молодые жители Подгорода учились в «кружках свободного развития» петь, танцевать, лепить всякие фигурки, рисовать и прочее в том же роде. Занятия эти казались Лэйми просто глупыми, но посещение кружков было обязательным. За первый же прогул он на сутки угодил в карцер — маленькую, ярко освещенную, пустую комнатку. Сидеть в ней было невыносимо скучно, к тому же, наказанным не давали еды и Лэйми решил не противиться местным порядкам. У него, как и у большинства остальных, не было особых способностей, но ежедневные занятия творили чудеса — всего за пару недель он научился неплохо рисовать и даже лепить из глины всяких забавных зверушек, которых потом тоже раскрашивал. И это весьма ему нравилось.

После обеда были школьные занятия — по пять уроков каждый день. После несложного экзамена он с Наури попал в группу расширенного обучения — здесь им давали общие знания из курса высшего образования. Вначале это казалось Лэйми настоящей пыткой — знания, едва ли не все, были неверные, — потом он увлекся. Вообще, подземная жизнь оказалась не столь скучной, как ему представлялось — после ужина начинались обязательные для всех культурные мероприятия: самодеятельные выступления или фильмы, может быть, скверные, но о совершенно незнакомой жизни и ему было интересно их смотреть. Здесь было четыре кинозала, бассейн и радиостудия, так что почти всё время, кроме сна и школьных занятий, они слушали сообщения о местной жизни.

Последний час до отбоя был свободным. Они — теоретически, — могли в это время делать всё, что хотели, например, болтать с приятелями, бродить по бункеру или сидеть в библиотеке, которая оказалась неожиданно большой. Лэйми предпочитал именно это и даже порой прихватывал книги в спальню, чтобы почитать перед сном. Культура Одинокого Города была интересной, хотя и слишком склонной к коллективизму. Лэйми не очень нравилось жить по строгому распорядку дня, спать в общих комнатах и питаться в столовых, — даже в обмен на прекрасную еду и возможность получить практически любые вещи, если Управляющие сочтут их необходимыми ему. Вот только всё это было куда лучше смерти и он почти не думал о будущем. Его основной заботой было запомнить заданное. Постепенно он начал понимать, что такой ритм жизни был благодеянием — он превосходно избавлял от скуки и неприятных мыслей. Здесь не было ни праздников, ни выходных и лишенное заметных вех время шло очень быстро. Каждый новый день походил на предыдущий. Ни о чем не надо было заботиться, — весь ход жизни был установлен свыше, раз и навсегда. Здесь не было никаких новостей с поверхности — потому, что не было никакой связи с ней — но кое-какие слухи до Лэйми доходили.