Филип Дик - Обман Инкорпорэйтед (сборник)

Ознакомительный фрагмент

– Видите ли, сэр, – смущенно отозвался Фрэнк, – мы рассчитывали на ваше подавляющее желание заполучить самку, принадлежащую…

– Платье! – взволнованно пискнул Теодорих Ферри. – У нее имеется нечто, способное…

– Извините, сэр, – с предельной деликатностью перебил агент по имени Фрэнк. – Искомое выражение для сиюминутной разочарованной озабоченности – «проклятье». Вы же применили термин «платье», обозначающий предмет женской одежды, обычно носимый в теплую погоду и подчеркивающий отдельные достоинства лиц женского пола, расположенные в верхней части…

В этот миг Фрея вдруг поняла смысл замечаний агента ТХЛ, и все, что она подозревала и о чем прочла в книге доктора Блода, получило теперь подтверждение.

Теодорих Ферри нуждался в постоянных напоминаниях о самых заурядных речевых оборотах терранцев. Неудивительно, ведь эти структуры были для него совершенно чужды. Итак, все, что до этой минуты казалось нелепым, бессмысленным обменом замечаниями, действительно могло существовать у нее в мозгу. Фрея с вновь обретенным мужеством уставилась на Теодориха Ферри – самого влиятельного человека в Солнечной системе или в системе Фомальгаута, а может, и за их пределами.

– Извините, мистер Ферри, – сказала она, и собственный голос показался ей бесстрастным и спокойным, оправдывая ее надежды. – Я не сумела понять, что вы собой представляете. Вам придется извинить мою истерику по этому поводу. – С легкой, но заметной дрожью она поправила правую бретельку лифчика, натянув ее на гладкое, чуть загорелое плечо. – Теперь я…

– Да, мисс Холм? – Голос Ферри звучал угрюмо и насмешливо. – И что же вы теперь обо мне узнали? Скажите. – Он ухмыльнулся.

– Вы водный цефалопод, маздаст. И были головоногим всегда. Давным-давно, когда компания «Телпор» впервые соединила Солнечную систему с системой Фомальгаута, когда первая полевая команда терранцев пересекла космос и вернулась…

– Верно, – согласился Теодорих Ферри и снова усмехнулся. Впрочем, на этот раз его голос смахивал на влажное подвывающее всхлипывание. – Я проник в тыл вашей расы несколько десятилетий назад. Я затерялся среди вас раньше, чем была основана «ОбМАН Инкорпорэйтед», жил среди людей раньше, чем вы, мисс Холм, родились. – Пристально глядя на нее, он улыбнулся, глаза его затуманились и вдруг, к ее ужасу, пришли в движение. Они все быстрее сходились к середине лба, где вскоре слились воедино и превратились в один огромный сложный глаз. Во множестве его линз Фрея отражалась, как в тысяче черных кривых зеркал.

Она нажала рычажок активатора оружия самообороны, спрятанного в матерчатом банте под грудью.

– Шлунк, – просипел Теодорих Ферри. Его единственный глаз задребезжал и завращался, а тело закачалось. Затем огромный черный шар вдруг выскочил из выпуклого лба маздаста и повис на стальной пружине. Почти в тот же миг его голова взорвалась, и Фрея с воплем пригнулась под осыпавшим «летягу» дождем из останков энергетических схем, проводов, блокираторов и шестеренок, не сумевших удержаться в разрушенном каркасе. Оба агента ТХЛ, пригибаясь, отступили под градом горячих металлических осколков. Девушка тоже машинально отступила и вдруг увидела перед собой главный вал и сложный шестереночный механизм, напоминающий… часы. Ферри был вовсе не уродливым внеземным водным существом, а механизмом. Она зажмурилась, застонала в отчаянии, и «летяга» на миг растаяла в воздухе под градом металла и пластмассовых частей лопнувшего существа, только что притворявшегося мистером Ферри (вернее, водным призраком, маскирующимся под Теодориха Ферри).

– Опять проклятая подделка, – с отвращением произнес тот агент, который не был Френком.

– Симулякр, – прибегнул к латыни Фрэнк, в ярости скрипя зубами, поскольку крупный трансформатор из электрической цепи успел стукнуть его в висок и отшвырнуть к стене «летяги», после чего он со стоном соскользнул на пол и сидел там с потухшим взором. Второй агент ТХЛ, размахивая руками, как мельница крыльями, пробился через обломки симулякра к Фрее. Тщетно пытаясь нащупать перед собой девушку, он вскоре сдался и оставил свой замысел в покое. Развернувшись, съежившийся агент побрел к дверце «летяги». После чего с грохотом исчез из виду, а Фрея осталась одна с распадающимся симулякром и потерявшим сознание агентом по имени Фрэнк. Теперь слышался лишь стук металлических частей, продолжавших осыпать пол и стены «летяги».

«Боже мой, – глупо подумала она в полнейшем замешательстве. – Книга, которую они мне показали, – она ошиблась! Или я не успела прочесть достаточно…»

Она в отчаянии принялась разыскивать книгу среди обломков в «летяге», потом вдруг вспомнила, что с ней случилось. Низенький агент ТХЛ сбежал с книгой, спрятанной в чемоданчике, прикованном к его запястью, а значит, исчезли оба. И Фрея никогда не узнает, что там дальше – исправил ли он собственное ошибочное восприятие, как это удалось ей? Или же текст книги доктора Блода продолжился заявлением, что Теодорих Ферри водное (или какое?) существо, а ее использовали? Маздаст, вот кто он. Термин был ей незнаком, пока она не увидела его в книге. Но в тексте присутствовало нечто на грани сознания, нечто пытавшееся войти в ее мозг – и вытолкнуть нарушителя прочь было нельзя.

Часы. Термин, относящийся к одному из парамиров. Может быть, ее псевдореальность – Часы? Но в этом случае…

Тогда изначальный конфликт между космическим пилотом Рахмаэлем бен Аппельбаумом и Теодорихом Ферри всего лишь проявление псевдореальности под названием Часы.

Иллюзорные миры, активно действующие здесь, на Китовой Пасти, уже распространились и проникли на Терру. Это доказывали пережитые события – пережитые, но нераспознанные.

Она вздрогнула.

Глава 14

Прошло более получаса, но терапевтическая камера Грегори Глока не выдала никакой информации, и Зепп фон Айнем с горечью заключил: случилось нечто ужасное.

Идя на сознательный риск (в прошлом Глок резко возражал против подобного незаконного вторжения в его частную жизнь и душевный покой), доктор фон Айнем включил механизм прослушивания входящих в камеру звуковых сигналов. Вскоре он начал получать из смонтированного на стене трехдюймового динамика сигналы, поступающие к его протеже.

Первая же серия импульсов едва не вывела его из равновесия.

– …Как поживаешь? Да и живешь ли ты вообще, старина Глок? – с вульгарной усмешкой произнес в динамике немолодой, но веселый мужской голос.

– Прекрасно, – отозвался Грег Глок. Ответ прозвучал так вяло и безжизненно, что потрясенный фон Айнем принялся жадно вслушиваться в каждое слово дальнейшей беседы. Он гадал, что это за тип обращается к Глоку, но не находил ответа – голос был ему неизвестен. И все же…