Захар Оскотский - ПОСЛЕДНЯЯ БАШНЯ ТРОИ (журнальный вариант)

Женщина встала за своим столом, приветливо улыбнулась:

– Проходите, господин Фомин, садитесь. Я - начальник здешнего ОСО, меня зовут Елена Александровна. Что вы на меня так смотрите? Ожидали увидеть в этом кресле мужчину? Вы случайно не мужской шовинист?

– Скорее наоборот, - ответил я.

Мой комплимент вышел неуклюжим, но женщина в самом деле была хорошенькая: высокая, стройная, с тонкими, нежными чертами смуглого лица. Ее коротко остриженные волосы, темные и блестящие, были уложены в задорную мальчишескую прическу. И самым удивительным для ее облика брюнетки были яркие голубые, вернее, синие глаза, опушенные черными ресницами. Я жалел, что не мог увидеть ее ноги, скрытые столом.

– Ну садитесь, наконец, господин представитель ООН! - засмеялась Елена Александровна. - Или мы будем разговаривать стоя?

Она, похоже, заметила мое волнение.

"Дурак, старый кобель!" - мысленно обругал я себя, опускаясь в кресло. Пусть даже "старый" в переносном смысле, пусть генная медицина всех уравняла, как говорила незабвенная Фридди, но приходить в мальчишеское смятение при виде симпатичной женщины битому мужику все равно несолидно.

– Мы польщены вниманием столь высокой организации, - сказала Елена Александровна. - Правда, не совсем понимаем, чем его заслужили. Так что вы хотите узнать?

"Ваш календарный возраст", - чуть было не ответил я, но, конечно, сдержался и начал разговор по плану, продуманному в дороге:

– Одна из обязанностей нашей Службы - наблюдение за тенденциями в экономике. Сейчас российские фирмы, производители лантаноидов, не используют их дальше сами, а поставляют другим корпорациям, прежде всего западным, которые выпускают сплавы-поглотители для топливных кассет.

Елена (про себя я сразу стал называть ее по имени) слушала с подчеркнутым вниманием, хотя мне все время казалось, что в ее синих глазах потаенно светится ирония.

– Нас интересует, - продолжал я, - нет ли у вас намерений расширить диапазон, самим производить не только лантаноиды, но и готовые поглотители, как, скажем, "Дженерал адсорбик эллойс"? Если это коммерческая тайна, можете не отвечать! Наша Служба работает открытыми методами, и мы используем только ту информацию, которую нам дают добровольно.

Елена пожала плечами:

– Самим производить сплавы? Но это другая отрасль. Надо строить новые заводы, привлекать огромные инвестиции. Нет, у нас никогда не было таких планов. Мы достаточно зарабатываем на одних лантаноидах.

– Достаточно?! Разве целью бизнеса не является неограниченное увеличение прибыли?

Елена улыбнулась:

– Безграничное расширение ведет к хаосу. Мы предпочитаем целенаправленный рост.

Улыбка у нее была очаровательная, хотя придирчивым взглядом и можно было отметить, что зубы немного крупноваты для тонкого лица. Вообще ее нельзя было назвать безупречно красивой. Пожалуй, через мои руки за долгую жизнь прошло немало женщин с более эффектной внешностью. Отчего же сейчас, перед ней, я чувствовал себя скованным? Отчего томился, сознавая, как она желанна для меня и как недосягаема?

Я с усилием заставлял себя продолжать разговор по плану:

– А нет ли у вас в таком случае намерений объединиться с какой-нибудь родственной фирмой, выпускающей лантаноиды? Например, с "ДИГО"? Вы ведь уже сотрудничаете с ней?

Удивление Елены казалось вполне искренним:

– Сотрудничество с "ДИГО"? Откуда вы это взяли?

– Наша Служба наблюдает и за всевозможными катастрофами. Помните, в начале месяца нашумела история с автомобилем, рухнувшим в Неву? Двое погибших были работниками "ДИГО", и я совершенно случайно узнал, что они в тот вечер возвращались от вас.

На лице Елены отразилась печаль:

– Да, да, припоминаю. Ужасный случай! Мы не сотрудничаем с "ДИГО", но погибшие в тот день, действительно приезжали к нам. Я с ними не встречалась, только слышала, что они хотели договориться о совместном выполнении какого-то заказа, и дело ничем не кончилось. Если хотите, для вас я могу выяснить подробности. - Она даже потянулась к компьютеру.

– Не надо, благодарю!

Увы, мне стало ясно, что эта симпатичная женщина лжет. Точно так же, как раньше лгал пакостный господин Чуборь. Вернее, не точно так же. Самым главным и было то, что они лгали о погибших по-разному. Катастрофа у речного вокзала явно скрывала тайну, опасную для обеих фирм, но сговора между ними при этом не существовало. Для такого бестолкового детектива, как я, головоломка начинала казаться непосильной.

Тревожил меня почему-то и портрет загадочного старика, исполненный в классической манере - масляными красками на холсте. Беседуя с Еленой, я время от времени на него посматривал. Подписи на раме не было. Строгое лицо, седая борода, пристальный взгляд сквозь стекла старинных очков в тонкой оправе казались знакомыми, но я никак не мог вспомнить, кто это. Можно было спросить у Елены, однако что-то меня останавливало.

В российских государственных учреждениях обязательны два портрета - Петра Великого и действующего президента. В частной фирме или в общественной организации каждый волен прилепить на стену кого захочет, но, судя по репортажам, в большинстве офисов красуется тот же патриотический набор. А вот лет тридцать-сорок назад, когда политические страсти еще были погорячее, а сам я был пообщительней и любопытней, мне приходилось видеть настоящую экзотику. Я видел портреты Николая Второго у монархистов, портреты Ленина и Троцкого у коммунистов, портреты Сталина у сталинистов, портреты Глебовицкого у державников. Даже портреты Толстого у толстовцев. Кстати, старик над головой Елены был похож на Толстого. Может быть, он? Да нет, не он. Толстой на портретах всегда без очков. Но, в любом случае, этот седобородый, сверливший меня взглядом из своего двадцатого, а то и девятнадцатого века, попал сюда не случайно. Он символизировал нечто важное для компании "РЭМИ", и если бы только я мог разгадать, что именно, в моем расследовании появился бы ориентир.

Елена, похоже, заметила, что я посматриваю на портрет, и ждала вопросов. Но я предпочел спросить о другом:

– По дороге сюда я видел строительство аэродрома. Надо же, кто-то создает новые аэродромы в то время, как воздушные перевозки везде сокращаются! Это случайно не ваш объект?

– Конечно.

– Однако у вас и размах! Самый крупный международный аэропорт, в котором я бывал по пути в африканские протектораты (все-таки не смог удержаться, щегольнул своей бывалостью), - французский "Блерио". Его летное поле в сравнении с вашим кажется детской площадкой.

Елена улыбнулась:

– Не надо преувеличивать. Хотя, разумеется, здесь мы не пожалели средств. Это нужно для ускорения оборотов. Мы - фирма динамичная, конкурентов побеждаем своей оперативностью. Водный, автомобильный, железнодорожный транспорт для нас слишком медлительны. Мы хотим доставлять руду из Сибири по воздуху и готовую продукцию тоже отправлять самолетами.