Иэн Бэнкс - Инверсии

— Но судя по вашему тону, — сказал Адлейн, — в чем-то вы с ними все же расходитесь. В чем же?

— В оценке функции органов, сударь, — сказала ему доктор. — Но это связано главным образом с кишками, а потому не представляет особого интереса.

— Скажите мне, женщина, — заговорил герцог Вален, — вы покинули этот ваш Дрезен, потому что бежали от правосудия?

Доктор холодно посмотрела на герцога Валена.

— Нет, сударь.

— Странно. Я уже решил, что вы слишком долго испытывали терпение и снисходительность ваших тамошних хозяев, а потому бежали, чтобы уйти от наказания.

— Я могла остаться, а могла уехать, сударь, — ровным голосом сказала доктор. — Я решила уехать, чтобы постранствовать по миру и посмотреть, как живут люди в других краях.

— И, кажется, нашли мало такого, с чем можете согласиться, — сказал герцог Кветтил. — Меня удивляет, что вы еще не вернулись туда, откуда прибыли.

— Я нашла благосклонность доброго и справедливого короля, сударь, — сказала доктор, кладя перо назад на стол. Потом подняла глаза на короля, завела руки за спину и расправила плечи. — Мне оказана честь служить ему, насколько это в моих силах и пока его это устраивает. Я считаю, это затмевает все трудности, которые я претерпела в пути, и все то неприятное, что я увидела, покинув свой дом.

— Все дело в том, что доктор слишком ценна, чтобы я мог отпустить ее домой, — заверил король герцога Кветтила. — Она практически наша пленница, хотя мы и держим это в тайне от нее, иначе она впала бы в ужасный гнев, не правда ли, доктор?

Доктор опустила голову, чуть ли не застенчиво.

— Ваше величество может изгнать меня на край света, но я все равно останусь пленницей ваших милостей.

— Хвала Провидению, смотрите-ка, она временами даже может быть вежливой! — взревел вдруг Кветтил, хлопнув ладонью по столу.

— Она даже может быть красивой, если ее одеть как подобает и причесать, — сказал король, снова беря перо цигиберна и крутя его перед лицом. — Полагаю, что за время нашего пребывания здесь мы устроим один-два бала. Доктор наденет свои лучшие платья и удивит всех нас своей грацией и изяществом. Не правда ли, Восилл?

— Если этого хочет король, — сказала она, правда, я заметил, что после этих слов она поджала губы.

— Вот замечательно, будем ждать с нетерпением, — сказал вдруг герцог Улресил, потом словно вспыхнул и тут же занялся поглощением фрукта.

Остальные посмотрели на него, улыбнулись и обменялись понимающими взглядами. Доктор посмотрела на Улресила, произнесшего эти слова. Мне показалось, что взгляды их на мгновение встретились.

— Значит, так тому и быть, — сказал король. — Вистер!

— Ваше величество?

— Пожалуй, пора музыку.

— Слушаюсь, ваше величество.

Вистер повернулся к музыкантам на террасе. Кветтил отпустил большую часть своей свиты. Улресил принялся набивать себе желудок, поглощая столько пищи, что хватило бы для прокорма обоих уведенных галков. Доктор снова занялась королевскими ногами: теперь она втирала пахучие масла в затвердевшие части кожи. Двух пастушек король отослал.

— Адлейн собирался сообщить какую-то новость, да, Адлейн?

— Я хотел это сделать в более конфиденциальной обстановке.

Король оглянулся.

— Здесь нет никого, кому мы не могли бы доверять.

Кветтил устремил взгляд на доктора, которая подняла глаза и сказала:

— Мне уйти, ваше величество?

— Вы закончили?

— Нет, ваше величество.

— Тогда оставайтесь. Провидение знает, что я уже не раз вверял вам свою жизнь, а Кветтил и Вален, вероятно, полагают, что вам не хватает памяти или ума, чтобы шпионить как следует, а значит, если мы доверяем юному…

— Его зовут Элф, государь, — сказала королю доктор. Она улыбнулась мне. — Он зарекомендовал себя честным и заслуживающим доверия учеником.

— … и юному Элфу, то мы можем говорить вполне свободно. Мои герцоги и начальник стражи, может, воздержатся от самых неприличных оборотов, а может, и нет, но я подозреваю, что если вы их и услышите, то не покраснеете. Адлейн. — Король повернулся к начальнику стражи.

— Хорошо, государь. Поступило несколько сообщений, что кто-то из посольства морской компании дней двадцать назад покушался на цареубийцу УрЛейна.

— Что? — воскликнул король.

— Полагаю, из этого следует, что, как это ни печально, покушение не увенчалось успехом? — сказал Вален.

Адлейн кивнул.

— Этот самый, как его называют, «протектор», остался целехонек.

— А что за морская компания? — спросил король, прищурившись.

— Ее на самом деле не существует, — сказал Адлейн. — Ее создали специально, чтобы предпринять это покушение. Из сообщения следует, что члены делегации умерли под пыткой, не раскрыв ничего, кроме своего полного неведения относительно случившегося.

— А причина — все эти разговоры о постройке военного флота, — сказал Вален, глядя на Квиенса. — Сплошная глупость, ваше величество.

— Возможно, — согласился король. — Но пока мы должны делать вид, что поддерживаем эту глупость. — Он посмотрел на Адлейна. — Свяжитесь со всеми портами. Пошлите сообщения всем компаниям, которые пользуются нашей благосклонностью, что любые новые покушения на жизнь УрЛейна вызовут наше глубочайшее неудовлетворение со всеми вытекающими последствиями.

— Но, государь!.. — попытался возразить Вален.

— УрЛейн продолжает пользоваться нашей поддержкой, — сказал с улыбкой король. — Никто не должен знать, что мы противостоим ему, независимо от того, как мы относимся к его пребыванию у власти. Мир изменился, слишком многие обратили взоры к Тассасену и смотрят, что там происходит. Мы должны довериться Провидению, которое позаботится, чтобы этот цареубийственный режим пал сам по себе, продемонстрировав всем свою беззаконность. Если же мы будем замечены в том, что способствуем падению этого режима извне, то скептики только уверятся в том, будто от него исходит некая угроза, а значит (таков уж их образ мыслей), он не лишен и неких достоинств.

— Но, государь, — сказал Вален, наклоняясь и глядя мимо Кветтила — его старческий подбородок оказался при этом чуть ли не на столе, — Провидение не всегда ведет себя так, как следует. У меня в жизни было немало возможностей убедиться в этом, государь. Даже ваш дражайший отец, не имевший равного в подобных делах, случалось, не был слишком склонен ожидать, пока Провидение со своей мучительной медлительностью не выполнит то, чего можно достичь в десять раз быстрее одним быстрым и даже милосердным ударом. Провидение не торопится доставить то, чего мы от него ждем или желаем, государь. Провидение нужно подтолкнуть в верном направлении. — Он обвел остальных вызывающим взглядом. — Да-да, подтолкнуть, и хорошенько.