Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Жорж сказал, расстегивая молнии и пуговицы:

— Эти десять минут должны быть в моей лаборатории, и пройдет еще примерно месяц до первой овуляции, и благодаря этому ты не будешь в ближайшее время ходить с выпирающим животом… потому что замечания подобного рода действуют на мужчину так же, как шпанские мухи на быка. Так что твоя глупость останется безнаказанной. Вместо этого мы ляжем с тобой в постель, и я попытаюсь развлечь тебя… хотя у меня тоже нет диплома. Но мы что-нибудь придумаем, дорогая Фрайдэй. — Он поднял меня и сбросил остатки моей одежды на пол. — Ты хорошо выглядишь. Ты приятна на ощупь. Ты хорошо пахнешь. Ты хочешь первой пойти в ванную? Мне нужен душ.

— Я лучше пойду второй, потому что мне понадобится там долго пробыть.

Я действительно пробыла там долго, потому что не шутила, когда сказала ему, что объелась. Я опытный путешественник, и никогда не навлекаю на себя два проклятия путешествий. Но я не обедала, а потом съела огромный «завтрак» в полночь, и мои внутренние часы немного сдвинулись. Если я собиралась выдержать груз у себя на груди — и животе — настало время избавиться от лишнего.

Уже был третий час, когда я вышла из ванной — вымытая, с пустым желудком, со свежим запахом изо рта, и чувствуя себя в отличной форме, как я чувствовала себя всю жизнь. Без косметики — я не пользуюсь духами, и к тому же мужчины предпочитают fragrans feminae любому возбуждающему средству, даже когда сами об этом не знают — им просто не нравится застоявшийся запах.

Жорж лежал в постели, укрывшись простыней, и крепко спал. Я заметила, что балдахин не был поднят. Поэтому я с предельной осторожностью забралась туда, и мне удалось его не разбудить. Честно, я не была разочарована, потому что я не настолько эгоистична. Я была уверена, что утром он отдохнувший разбудит меня, и так будет лучше для нас обоих — для меня это тоже был напряженный день.

15

Я была права.

Я не хочу уводить Жоржа от Дженет… но я надеюсь на приятные визиты, и, если он решит ликвидировать мою стерильность, то для Жоржа можно было бы сделать ребенка так же, как это делают кошки — я не понимаю, почему Дженет так не поступила.

В третий или четвертый раз я проснулась от приятного запаха. Жорж разгружал кухонный лифт. — У тебя есть двадцать одна секунда, чтобы войти и выйти из ванной, — сказал он, — потому что суп на столе. У тебя был уместный завтрак ночью, поэтому сейчас у тебя будет совершенно неуместный второй завтрак.

Я думаю, данджнесских крабов действительно неуместно есть на завтрак, но я их обожаю. Их предваряли ломтики банана и кукурузные хлопья со сливками, которых я считаю блюдами для завтрака, сопровождалось это подрумяненными сухарями и зеленым салатом. Закончила я цикорным кофе с рюмкой коньяка. Жорж — нежный развратник, настоящий гурман, талантливый повар и умелый лекарь, который может заставить искусственную женщину поверить, что она обычный человек, а если нет, то это неважно.

Вопрос: почему все три члена этой семьи такие стройные? Я уверена, что они не сидят на диете и не занимаются мазохистскими упражнениями. Один врач однажды сказал мне, что все упражнения, которые нужны человеку, можно проделывать в постели. Может быть, поэтому?

Все вышеуказанное — это были хорошие новости. Плохие новости…

Международный Коридор был закрыт. Можно было добраться до Десерета с пересадкой в Портленде, но не существовало гарантии, что подземка Солт-Лейк-Сити — Омаха — Гэри будет открыта. Похоже было, что регулярно капсулы двигались только по одному крупному международному маршруту — Сан-Диего — Даллас — Виксберг — Атланта. До Сан-Диего добраться было просто, потому что подземка на Сан-Хосе была открыта от Беллингхэма до Ла-Джоллы. Но Виксберг — это не Чикагская Империя; это всего лишь речной порт, откуда любой, у кого есть наличные и настойчивость, может достичь Империи.

Я попыталась дозвониться до босса. Через сорок минут я стала относиться к синтетическим голосам так, как люди относятся к таким, как я. Кто придумал программировать в компьютеры «вежливость»? Услышать, как машинный голос говорит «будьте добры, подождите» в первый раз, может быть утешительным, но три раза подряд напоминают тебе, что это все ненастоящее, а сорок минут, в течение которых ни разу не слышишь живой голос, могут подвергнуть испытанию терпение гуру.

Я так и не заставила терминал признаться, что до Империи дозвониться невозможно. Этот упрямый цифровой кошмар не был запрограммирован отвечать «нет»; его запрограммировали быть вежливым. Было бы легче, если бы его запрограммировали говорить после определенного числа бесплодных попыток «отвали, сестричка, с тебя хватит».

Потом я попыталась дозвониться до почтового отделения Беллингхэма, чтобы узнать насчет отправки писем в Империю — простые слова на бумаге, с оплатой как за посылку, не факс или почтограмма или что-нибудь электронное.

В ответ мне прочитали радостную лекцию о том, что рождественские открытки нужно отправлять пораньше. Если учесть, что до Рождества оставалось еще полгода, это казалось не очень неотложным делом.

Я попробовала еще раз. И прослушала нотацию о написании индексов.

Я попыталась в третий раз, и добралась до отдела обслуживания потребителей Мэйси и до голоса: «Все наши помощники в настоящий момент заняты будьте-добры-подождите».

Я не стала ждать.

Я все равно не хотела звонить или посылать письмо; я хотела лично явиться к боссу. Для этого мне нужны были наличные. Этот агрессивно вежливый терминал признал, что местное отделение «Мастер чардж» находится в главном здании «Трансамериканской корпорации». И я набрала код и услышала в ответ голос — записанный, не синтезированный — который произнес: «Спасибо, что обратились в „Мастер чардж“. В интересах эффективности и максимального дохода для миллионов наших удовлетворенных клиентов все наши местные отделения в Калифорнийской Конфедерации объединены с главным офисом в Сан-Хосе. Для ускоренного обслуживания звоните, пожалуйста, по бесплатному номеру, указанному на обратной стороне вашей карточки „Мастер чардж“». Приятный голос уступил место передаче: «…наш бар». Я быстро его отрубила.

На моей карточке «Мастер чардж», выданной в Сент-Луисе, не было этого номера в Сан-Хосе, а только номер Имперского Банка Сент-Луиса. Поэтому я попробовала этот номер, не особенно надеясь.

Я попала на «Набери молитву».

Пока компьютер учил меня смирению, Жорж читал олимпийский номер «Лос-Анджелес таймс» и ждал, когда я перестану впустую тратить время. Я сдалась и спросила:

— Жорж, что в утренних газетах о чрезвычайном положении?

— Каком чрезвычайном положении?