Норман Спинрад - Русская весна

Истинный парижанин… По крайней мере, так это выглядело – на тенистой улице у Монмартра, вдали от бесконечных перепалок между Бобом и Франей, от Сони с ее болтовней о политике. Сейчас никто не пристанет к нему с этой политикой, сломавшей ему карьеру.

Политика! Грязные политиканы! Оставьте людей в покое – как говорили в Калифорнии – полжизни назад – и дайте им заниматься своим делом!

Ему и давали заниматься своим делом, пока разрабатывался проект "Икар". Йен Баннистер был толковый инженер, он подходил к членам своей ?quipe [47] с сугубо практической меркой, ценил опыт, приобретенный Джерри в работе с «санями», и Джерри был всем доволен. Грязные политиканы в их дела не вмешивались, пока разработка не была закончена и первый образец космического буксира не получил «добро» в производство, и группу разработчиков не распустили.

В честь завершения проекта в Ле Бурже был устроен большой праздник с морем шампанского. Бар водрузили на козлы перед макетом буксира, было много тостов за венец их долгого труда, и все уже порядком размякли, когда Никола Брандузи поблагодарил присутствующих за хорошую работу и огласил новые назначения.

Баннистер получил пост заместителя руководителя проектной группы по подготовке к созданию "Спейсвилля". Курту Фремеру предложили возглавить разработку головной ступени заправщика для ракет "Энергия". Бризо достались системы управления заправщика. Константену – стыковочное устройство.

Брандузи читал список, а Джерри слушал в приятном ожидании, которое, однако, с каждым новым объявляемым повышением становилось томительнее и томительнее. Все, кто работал в группе "Икар", вплоть до младших инженеров, получали отличные места в проекте "Спейсвилль" или в команде по разработке заправщиков; что ж, они это заслужили. Но что осталось на его долю?

Брандузи продолжал раздавать повышения:

– Ален Пармантье, как я уже говорил, назначается главным инженером группы наземных испытаний двигательных и управляющих систем "Икара", а Джерри Рид станет его ассистентом – с ежемесячной прибавкой в 500 ЭКЮ…

Это сопровождалось глупой улыбкой, будто Джерри предлагали невесть какую конфетку. Брандузи перешел к следующей фамилии в списке, а Джерри стоял как дурак, с разинутым ртом.

Наземные испытания! Проверять готовое оборудование. Это нечестно! Это оскорбление! Он разработчик, а не техник по контролю за качеством! Без него двигателей и систем управления просто не существовало бы!

Брандузи и сам, закончив речь, избегал разговора с ним и попытался улизнуть, когда Джерри прижал его к стойке бара. Но Джерри уперся, и Брандузи, поняв, что иначе он устроит у всех на глазах безобразную сцену, позволил ему затащить себя в укромный уголок и излить свой гнев.

Итальянец вежливо слушал ругань Джерри, что бесило того еще больше, и смотрел не на него, а сквозь него, пока Джерри не наорался вдоволь и не замолк, обескураженный молчанием Брандузи.

– Ну-ну, Джерри, – сказал Брандузи, когда Джерри наконец выдохся, – ты приобретешь богатый и очень полезный опыт. Пармантье бюрократ, так что на самом деле группу возглавишь ты, и это будет твоя первая возможность проверить себя в роли руководителя, поработать с настоящим оборудованием…

– Гонять проверочные тесты на оборудовании, которое я сам и разрабатывал!

Брандузи опять глупо улыбнулся.

– Ты участвовал в его разработке, – поправил он.

– Да без меня…

– Без тебя пришлось бы повозиться еще пару лет, ты внес важный вклад, – сказал Брандузи. – Поэтому тебе и платили больше, чем любому твоему ровеснику с таким же опытом. Но теперь… – Он пожал плечами. – Теперь, когда… особых условий уже нет, что ж, ты все равно получаешь больше, чем иной ветеран, а я ведь должен соблюдать в такой ситуации… ну, скажем, социальную справедливость, понимаешь…

– А что, если я откажусь возиться с этим дерьмом? – спросил Джерри.

Брандузи пожал плечами, вскинул руки, и разговор на этом закончился. Соня только что родила Франю, ему некуда было деваться, и Брандузи знал это и знал, что Джерри это знает, – этакий подонок…

Оставалась лишь одна надежда. Он заметил у бара Андре Дойчера, который давно оставил свою таинственную деятельность охотника за головами и "эксперта по передаче технологий" и включился в работу советско-европейского консорциума, занимающегося производством и продажей "Дедала", который пресса давно переименовала в "Конкордски" [48]. Может, он и не был начальником Брандузи, зато вращался в высших сферах. Наверняка старый дружок Андре замолвит за Джерри словечко.

Но когда он поймал Андре Дойчера, тот замялся.

– Я ведь давно развязался с этой работой, Джерри. Даже не состою в аппарате ЕКА.

– Аппарат, какая чепуха, Андре! Ты же на самом верху, якшаешься с шишками! Замолви за меня словечко, и Брандузи узнает, почем фунт лиха!

Андре нахмурился.

– Хоть это и неприятно, Джерри, но ты вынуждаешь меня быть с тобой откровенным, – сказал он.

– Да уж конечно, откровенность здесь не в чести! – съязвил Джерри.

Андре вздохнул.

– Боюсь, что ты стал жертвой высших соображений, – сказал он. – Технология русских внедрилась в программу ЕКА – на самом переднем крае…

– Ну и что?

Андре посмотрел на него искоса и смущенно.

– Наши партнеры могут разволноваться, если мы подпустим кого-нибудь вроде тебя слишком близко к их космической технологии…

– То есть как это "вроде меня"?

– Сам понимаешь, – стесненно произнес Андре.

– Ничего я не понимаю!

Андре Дойчер вздохнул.

– Ты американец… И причастен, как бы это сказать, к просачиванию технологии к нам… Нечто такое, чем американцы охотно пожертвовали бы, чтобы иметь своего человека в программе ЕКА…

– Чушь собачья!

– Ты-то знаешь это, и я знаю, – сказал Андре. – Но русские… – Он пожал плечами. – C'est la politique… [49]

– Грязные политиканы! – взорвался Джерри. Его французский, может быть, и сейчас оставлял желать лучшего, но он вполне мог разобраться, где кончается оправданная политическая осторожность и начинаются дурацкие бюрократические интриги. – Merde! [50]

Но в дерьме-то сидел он.

… Как ни крути, Джерри постоянно оказывался вовлеченным в какую-нибудь политическую игру и невольно стал докой в политике. Теперь, спускаясь в метро на площади Пигаль, он искренне надеялся, что уж сегодня-то ему за все это воздастся.