Юрий Тупицын - Тайна инженера Грейвса

- Потому что равенство полов - блеф, а ваша эстетика только прикрывает скотство. Эллины были в десять раз выше и чище нас. Они любили саму гармонию человеческого тела, а не половую функцию, которая в нем скрыта. Они умели любоваться и мужским, и женским совершенством. С Афродитой соседствовал Арес, с Аполлоном - Артемида. Могущество олицетворял Зевс, а мудрость - Афина. Мы будем пить или нет? - вдруг прервала она себя с досадой.

Рене наполнил ее бокал и с улыбкой поднял свой. Пить Анна умела, впрочем, судя по всему, она умела многое. Теперь она смотрела на него не столько с озорной, сколько с грустной улыбкой.

- Как вы думаете, почему я к вам подсела?

- Любовь с первого взгляда? - предположил Рене.

- Любовь - это миф. Милый пуританин, вы, наверное, мечтаете об энергичной сексуальной партнерше?

Рене вежливо улыбнулся:

- Вы считаете себя энергичной?

- Разумеется. К тому же я независима и свободна как птица.

- Свободна? - Рене покачал головой. - В наше время невозможно быть свободным. На всех нас лежат незримые цепи условий и обязательств.

- Лежат. Только у одних это тяжелые ржавеющие кандалы, а у других нежные шелковые путы.

- Сети, - грустно подсказал Хойл.

- Сети, - согласилась Анна. - Хотите, я оплету вас своими сетями, милый журналист?

- Надолго?

- А если на всю жизнь? - Анна вздохнула и вдруг тихо, совсем тихо спросила: - Вы ведь Рене Жюльен Хойл, я не ошиблась?

У Рене екнуло сердце, но он сумел остаться невозмутимым. Что ж, по крайней мере, и внезапная отлучка Батейна, и нахальство этой девы получили какое-то объяснение.

- Допустим, - медленно проговорил он.

- Я еле опознала вас, все сомневалась. Вам привет от дяди Майкла, Рене. А вести не очень приятные.

Хойл успел овладеть собой и улыбнулся.

- Что ж, скушаю и такие.

- За вами организована крупная охота, поэтому будьте максимально осторожны. В свою гостиницу не возвращайтесь. Ваш друг с машиной?

- Да.

- Попросите его подвезти вас к "Амбассадору", подниметесь в триста шестой номер. Запомнили? "Амбассадор" и триста шесть. Там вас будут ждать друзья. - Наверное, она заметила настороженность, мелькнувшую в глазах журналиста, потому что добавила: - Вы можете позвонить портье и убедиться в этом. - Анна будто стряхнула с себя серьезность и призывно улыбнулась. А как насчет моих сетей, милый пуританин? Пусть не на всю жизнь, а хотя бы на вечер?

Рене понял, что поведение Анны было вовсе не игрой, а естественным проявлением натуры; другое дело, что у нее была и чисто утилитарная задача.

- Видит Бог, Анна, мне сейчас не до сетей! - вырвалось у него.

- Я не про сейчас. Когда-нибудь кончатся же ваши приключения! И если вы ухитритесь остаться живым, вспомните про Анну. Вот мой телефон. До встречи, пуританин. - И, послав Рене воздушный поцелуй, Анна встала из-за стола.

Батейна Рене заметил издалека. Геолог шел непривычно скорым шагом, неловко огибая столики, цепляя стулья и разбрасывая извинения. Хойл вдруг догадался, что Батейн сердится: когда сердится добрый человек, об этом всегда легко догадаться. Вот опытному прохвосту злость и ненависть вовсе не мешают сладко улыбаться и говорить комплименты.

- Долго же вы отсутствовали, - лукаво сказал Рене, когда Батейн уселся за столик. - Телефонные амуры?

Батейн фыркнул и сердито мотнул головой.

- Какие там амуры! Скоты! - Он хотел допить свое виски, но лед в бокале растаял, геолог неловко отодвинул его и чуть не уронил. - Меня атаковала смазливая мадемуазель и весьма недвусмысленно пожелала провести со мной сегодняшнюю ночь. Когда я ее прогнал, какой-то подвыпивший тип стал уверять, что я как две капли воды похож на его кузена, и требовал, чтобы в честь этого удивительного явления природы мы распили по рюмочке. Полагаю, все это делалось специально, чтобы подольше задержать меня. К вам тут подходил кто-нибудь?

Сердитые детские глаза геолога требовательно смотрели на Рене, врать не хотелось, да, наверное, в этом не было необходимости.

- Да, мы очень мило побеседовали с молодой и очень красивой дамой.

- Она вам угрожала? - нетерпеливо перебил Батейн.

- Нет, - не сразу ответил Хойл, выгадывая время, - за короткие секунды ему нужно было определить линию своего поведения. - Не угрожала. Но она посоветовала мне быть осторожным. И не ночевать сегодня в своей гостинице.

Секунду Батейн смотрел на журналиста, осмысливая сказанное: у него не было легкости и живости мышления, он думал неторопливо, зато обстоятельно.

- Верный совет, - решил он наконец. - Поедем ко мне? У меня такой номер, что, если приспичит, можно разместить и пять человек.

- Спасибо, - мягко ответил Рене, - но у меня есть где остановиться.

- Да? - словно удивился Батейн, и тень раздумья легла на его лицо. Надеюсь, не у Барриса?

- Нет. А почему вы надеетесь?

Батейн почесал кончик носа, как-то нерешительно поглядывая на Хойла.

- Почему? Вы не подумайте ничего плохого, Арт, вообще-то говоря, хороший парень, но, - Батейн замялся, - я совершенно случайно узнал, что он сотрудничает с ЦРУ.

Рене никак не отреагировал на это сообщение, и геолог поспешил добавить:

- Конечно, в этом нет ничего особенного, сейчас большинство людей, помимо основной работы, с кем-нибудь да сотрудничают. Я вот сотрудничал с Вильямом Грейвсом, вы работаете на Невилла, а Арт - на ЦРУ. Ну и что? Просто я подумал, что вам будет полезно узнать это.

- Полезно? Почему?

- Да мало ли почему! Все-таки это ЦРУ, а не профсоюз и не студенческое общество. - Батейн шумно вздохнул и просительно проговорил: - Может быть, мы расстанемся с этим заведением? А?

- Охотно, - согласился Рене и добавил после легкой паузы: - У вас неприятности?

- У меня? - удивился Батейн и рассердился, а когда он сердился, то не совсем внятно произносил слова, точно жевал их. - Это у вас неприятности, а не у меня! Знаете, что мне сказали по телефону? Чтобы я прекратил якшаться с вами, красным ублюдком, продавшимся коммунистам! А то, видите ли, мне будет плохо и завтра вместо Океанографического музея я попаду в госпиталь. Он мне угрожал!

Батейн буквально кипел от ярости, он раздраженно отодвигал от себя тарелки, брал своей ручищей то нож, то вилку и бросал их.

- Я не коммунист, Ник, - устало сказал Рене.

- А если бы и коммунист? Я не вижу в этом ничего плохого! Мне угрожали, понимаете? В этом паршивом княжестве угрожали мне, гражданину Соединенных Штатов! - Батейн выпятил подбородок, нахмурил брови и постарался принять вид величественный и грозный. - Я завтра же еду в посольство! Принять меня за сопливого слюнтяя, которого можно запугать по телефону!

- Успокойтесь, Ник, и не торопитесь. Повремените с визитом в посольство. Давайте прежде встретимся и поговорим. По-моему, беспардонная атака на меня и угрозы в ваш адрес связаны не с коммунистами, а с делом Грейвса.