Захар Максимов - Остров "Его величества"

«Вот это загнул! — восхитился про себя Финчли. — Достать документы из Советского представительства Хаузу было бы нелегко, даже существуй они на самом деле».

Он украдкой посмотрел на Хауза и Сандерса. Тем стало явно не по себе.

— Как зовут вашего друга из представительства? — нахмурился Хауз.

— Федор Симонов. — Сергей сам два дня тому назад провожал Симонова в отпуск в Союз. — Да что это за документы? Что случилось?

— От того, получу ли я их, зависит благополучие вашего друга, — сухо отрезал Хауз. — Да и ваше тоже.

— Ах, вот как? — Карпов даже вскочил с кресла. — Но я иностранный гражданин! Меня мало занимают ваши скандалы. — Сергей обернулся к Финчли: — Джерри, зачем ты впутываешь меня? Мистеру Хаузу нужны твои документы? Превосходно? Отдай их! Я возвращаюсь в Нью-Йорк, заберу их у Симонова, и делайте с ними что хотите! Ваши отношения меня совершенно не интересуют. Мистер Хауз, как я понял, обещал Финчли миллион. За что — не знаю и знать не хочу, но полагаю, что и мне за хранение пакета и причиненное беспокойство тоже причитается компенсация.

«Верный ли я взял тон? — торопливо думал Карпов. — Только бы выбраться отсюда. Я облегчу задачу Ганеву. Моих данных может хватить на то, чтобы СОБН действовал с соблюдением формальностей, открыто. Джерри они тронуть не посмеют, если я отсюда уеду. Им нужен пакет! Потом они не пощадят ни меня, ни Джерри».

Хауз и Сандерс удивленно уставились на журналиста. А инспектор Финчли нахмурился, давая понять Сергею, что тот переигрывает.

Хауз вдруг откинулся на спинку кресла и так звонко расхохотался, что на глазах у него выступили слезы.

— Нет, вы определенно мне нравитесь, мистер Карпов. И как это только проглядели вас ваши комиссары! Я ведь всегда говорил, Рей, — обернулся он к «серому кардиналу», — что от денег никто не отказывается. И русские любят звон золотых монет ничуть не меньше, чем прогнившие капиталисты. Не так ли?

— Ну как вам сказать, — смутился Карпов. — Дома у нас особенно не развернешься, даже при деньгах. А в Америке лишние деньги совсем не помешали бы. Тем более что они расходятся значительно быстрее, чем ожидаешь. Что же до принципов и идеалов, то, как у нас говорят, «в чужой монастырь со своим уставом не ходят».

— Наша жизнь нравится вам? Что ж, похвально, весьма похвально…

— Насколько я понимаю, вы принимаете мое предложение? — спросил Сергей.

— Нет, — отрубил неожиданно Хауз. — Мы поступим так. Дальнейшие переговоры отложим дней на пять-семь. А эти дни вы проведете на Острове. В качестве… Ну, скажем, в качестве гостей с ограниченной свободой передвижения.

— Не имеете права! — взорвался Карпов. — Я — работник международной организации, гражданин другой державы!

— Здесь, на Острове, существует лишь одна воля. Моя! — «Его величество» начал терять самообладание. Напряжение последних дней не прошло даром и для него.

— В редакции известно, куда я уехал, — бесстрастно ответил журналист. — Меня хватятся, будут искать. Скандал вряд ли придется вам по вкусу, мистер Хауз. — И Карпов бросил выразительный взгляд на Финчли.

«Сергей не уехал бы сюда, не поставив в известность Ганева, — осенило старшего инспектора. — А это резко меняет дело».

— Редакции скоро будет не до вас, — зловеще прошипел Хауз.

Сандерс встревоженно поднял руку, жестом призывая «Его величество» к благоразумию, но тот нервно отмахнулся.

«Ого, — мелькнуло в голове Финчли. — Хозяин-то гневается. В таком состоянии людям свойственно говорить лишнее, щеголять своей исключительностью».

— Не блефуйте, мистер Хауз, — быстро нашелся Карпов. — Человеку вашего масштаба это не к лицу.

— Да как вы смеете!.. — взревел побагровевший миллиардер.

«Пора, пожалуй, подлить масла в огонь», — решил Финчли.

— Позволю себе напомнить, мистер Хауз, — вставил он, — что и меня дольше задерживать вам нельзя. Я представитель международной организации, пользуюсь правом дипломатической неприкосновенности, и арестовывать меня частное лицо не может. Убрать меня теперь вам не по силам. Меня здесь видел мистер Карпов. А ликвидировать сразу двоих работников ООН — это, знаете ли, скандал, на котором вы слишком много потеряете.

— Молчать!.. Мальчишки!.. — «Его величество» вскочил, руки его тряслись, лицо исказилось возмущением, губы дергались. — Кем вы меня пугаете? Редактором «Вестника»? Начальником СОБН? Через неделю они у меня в ногах валяться будут! Да я прикажу… — И Хауз, быстро подойдя к письменному столу, включил встроенный в него магнитофон.

«О боже, — устало подумал Сандерс. — Ему так не терпится примерить корону, что за неимением другой аудитории он готов покрасоваться в ней перед этими молодцами. Теперь Финчли и Карпову не покинуть Острова ни живыми, ни мертвыми…»

Включенный Хаузом магнитофон воспроизводил запись какого-то совещания. «Мы низложим ООН, захватим власть и подчиним все страны…» — говорил чей-то старческий голос.

Бесшумно открылась дверь. Вошла Конни с подносом в руках. Хауз выключил магнитофон, злобно посмотрел на девушку. Вспомнив, что сам еще до прихода Карпова приказал подать в назначенное время кофе, досадливо поморщился и приказал девушке быстро поставить поднос и удалиться. Конни ушла. Хауз снова включил магнитофон. Четверо мужчин молчали.

Ни Карпов, ни Финчли не верили, что этому маньяку полностью удалась бы его затея. Но оба отдавали себе отчет, что справиться с ним будет трудно. Прольется кровь, прежде чем мятежники будут арестованы или рассеяны.

— Что же вы не пьете кофе, господа? — нарушил молчание «Его величество», когда запись кончилась.

Перед ними снова сидел радушный и любезный хозяин.

Финчли пожал плечами и отпил глоток ароматного напитка. Карпов последовал его примеру. На какую-то минуту в кабинете опять наступила тишина. Каждый в этот момент думал о своем, хотя мысли всех четырех, конечно же, вертелись вокруг невероятной тайны, которую открыл им хозяин кабинета.

— Мне наплевать на ваши угрозы, господа, — улыбнулся наконец-то Хауз, — но я не откажусь от вашей помощи.

— Предположим, — первым отозвался Финчли. — Но зачем вам затевать всю эту игру с нами?

— Вы можете мне пригодиться, я проверял вас! — И он захохотал. — Пока вы здесь, то документы останутся лежать в Советском представительстве, дожидаясь дня, когда я их сам оттуда заберу.

Хауз допил кофе, поставил чашку на поднос и откинулся в кресле. Ему нравилась та роль, в которой он выступал перед молодыми людьми, оказавшимися на его заповедном Острове. Сандерс мрачно наблюдал за Хаузом.