Алексей Гравицкий - Мама

Или помимо машины там был еще кто-то? Тогда где трупы? Не могли же шесть десантников ни в кого не попасть? Где трупы?! С собой унесли?

Макбаррен нарисовал очередного человечка, стоящим спиной со спущенными штанами и толстой задницей. Вот вам всем!

23

Странный, мохнатый, кажущийся живым дым кружил по комнате. И в самом деле как живой. Сперва молодая, активная струйка, бодро и поспешно устремляющаяся вверх, рвущая ткань мироздания. Потом размеренная витиеватость. Дым, словно проникаясь самой структурой бытия, расползается, расходится в стороны. Это уже зрелый дым. А потом, когда каждый сантиметр комнаты постигнут и заполнен, дым начинает покровительственно оседать вниз. Он знает все, он понимает многое, но силы, той ярой молодой, которая вначале движет его безоглядно вверх, уже нет. Выдохся дым. И это старость. Старость, которая знает, но не может, и тихо клонится к полу.

Хозяин порадовался показавшейся удачной философии и выпустил новый клуб дыма, наблюдая за очередным этапом становления и старения.

Дверь распахнулась, араб без стука тихонько скользнул в комнату.

– А ты совсем распоясался, Мамед, – констатировал хозяин. – Стучать уже не обязательно? Это все же не рабочий кабинет. А вдруг я любовью занимаюсь?

– С кем?

– Бестактный вопрос. С Макбарреном, например.

– Это исключено, хозяин, – улыбнулся араб. – Грегори Макбаррен ждет в гостиной.

– Пусть зайдет, – распорядился хозяин.

Интересно, что понадобилось этому американскому барбосу. Хозяин выпустил новую струйку дыма:

– И принеси нам чаю, что ли…

24

Стрекотало так, будто где-то совсем рядом сошел с ума огромный механический кузнечик. Эл остановилась:

– Что это?

– Вертолет, – охотно объяснил Анри.

– Постарайтесь не шуметь и не высовываться из-за деревьев, – тихо обронил Вячеслав.

– Как скажете, командир, – усмехнулся Анри и подмигнул Жанне.

Стрекотание тем временем усилилось. Вертолет можно было уже разглядеть во всех подробностях. Не только лопасти от хвоста отличить, но и рассмотреть раскраску с символикой американских ВВС. Вертолет летел низко, словно из его нутра пытались рассмотреть что-то внизу, на земле.

«Нас ищет», – подумалось Эл. Девушка поежилась, посмотрела на стоящего рядом француза. Тот поглядывал наверх, рожу имел такую, словно хотел присвистнуть в удивлении, но в последний момент передумал.

Стрекот потихоньку начал удаляться, пока не стих где-то на грани слуха.

– Видали? – подал голос Анри.

– Никитинщина какая-то, – хмуро заметил Слава.

– Чего? – не поняла Эл.

– Был такой писатель в свое время, Юрий Никитин, – поделилась познаниями Жанна. – Сперва писал сказки про варваров, магов и драконов, потом начал писать всякую ерунду про американцев, пытающихся захватить Россию. Правда, вертолеты ВВС Соединенных Штатов у него, кажется, над российскими лесами не кружили. Кстати, а где он сейчас, интересно?

– Кто? Никитин? Умер.

– Пал смертью храбрых?

– Нет, – покачал головой Вячеслав. – Тихо скончался дома на диване от старости. Это только в его книжках писатели на амбразуру кидались. Ворочали идеями, переставляли политиков, как шахматные фигурки. А в жизни-то что он может, этот писатель?

– Не понимаю, – задумчиво произнесла Эл. – Зачем писать книжки, да еще про такую откровенную ерунду.

– За деньги, – обрубил Слава.

Анри косился на них с подозрением, наконец, не выдержал.

– О чем вы говорите? Какие писатели? Какие книжки? Вертолет то настоящий. И искал он нас.

– Боишься? – не преминула подколоть Жанна.

– При чем здесь боязнь? – поморщился сутенер. – Но голым задом на ежа бросаться глупо.

Слава резко посерьезнел. Не говоря ни слова и не дожидаясь остальных, пошел вперед. Француз и женщины поспешили следом. Анри забежал чуть вперед. Шел теперь рядом с беспредельщиком, заговорить первым не спешил, но ждал, что тот скажет. А Слава шел молча.

– Искали нас, наверняка, – выдавил он наконец. – Значит, мы подбираемся к чему-то более-менее значимому, раз они так всполошились.

А может, они оживились лишь из-за разнесенного блокпоста. Фигня, американцы блокпосты на ровном месте тоже не ставят. Особенно в чужой стране. Или они эту страну уже своей считают? Господи, что же происходит? Где мы живем и по чьим законам? Кто правит этим бесправием?

Сумасшедший дом. Сперва Славе казалось, что даже при самом антиглобалистическом настрое никто не сможет спорить с тем, что миром правят деньги. Оказалось ерунда это все. Мультимиллионеры земли русской вдруг куда-то подевались в одночасье, а простой народ в большинстве мест, в которых ему доводилось бывать, в качестве универсального средства обмена пользовал далеко не деньги. Но как так получилось?

И откуда теперь взялись американцы? Решили заняться самозахватом? А что, святое дело. Если ты делаешь вид, что чинишь забор, а соседа нет дома, не грех передвинуть этот забор на пару метров. А в России хозяев дома нет. У матушки-Руси в очередной раз крыша поехала. Чердак потек. Ее хлебом не корми, дай только разыграть очередной исторический спектакль.

Эх, и если бы спектакль. Если бы театральная постановка. А то ведь чаще всего режиссер этой постановки выходит в буфет кофею попить, а артисты играют как умеют, без режиссуры, превращая театр в балаган. Многомиллионный по метражу и народонаселению театр абсурда, клоунады и трагедии в одном флаконе.

25

Хозяин сидел в кресле, под пледом. Навстречу генералу не встал, всем видом показывая, что нездоров. И душевно, и физически. Макбаррен подошел ближе, пожал подрагивающую руку старого российского президента и сел в предложенное кресло напротив.

– Что-то случилось, Грегори? – по-свойски как-то, по-домашнему поинтересовался хозяин.

Макбаррен покосился на стоящего у дверей араба. Мамед замер, словно изваяние, на роже хитрого араба невозмутимость такая, словно он и впрямь был выточен из камня и на мирские реалии ему наплевать. Хозяин успокаивающе кивнул, мол, при этом можно говорить все. Но вслух произнес совсем уже не деловую фразу:

– Чаю хотите?

– Нет, – оторопел генерал. – Спасибо, я воздержусь.

– Как знаете, – пожал плечами хозяин. – А я, с вашего дозволения, выпью. С некоторых пор питаю слабость к хорошему чаю, хорошему кофе и хорошему табаку. Странно, правда? Раньше вот предпочитал хорошее пиво и хороший коньяк.

– Только русские могут пить коньяк с пивом.

Генерал поймал себя на том, что его уводят в сторону от главной темы и подготовленная речь и нападки уже не столь актуальны, сколь казалось, когда он злой шел по коридору к этому чертову русскому.