Эдгар Берроуз - Земля, позабытая временем

— Кто вы такие? — спросил он и тут же узнал меня, как и я его. Это был один из тех, кто отвел меня в пещеру и связал, когда банд-лу пленили меня. Затем взгляд его перешел на Аджор.

Преградивший нам путь банд-лу выглядел весьма неплохо. В глазах светился ум, сложение его было великолепным, хорошо развитые мышцы свидетельствовали о незаурядной силе. Он был великолепным представителем своего племени, самого, пожалуй, развитого из всех встреченных мной до этого, если, конечно, не считать соплеменников Аджор.

— Ты галу, — произнес он, обращаясь к Аджор, — а этот человек с тобой чужак. У него лицо галу, но его оружие и странные шкуры, что на нем, не могут быть у галу, да и вообще ни у кого в Каспаке. Кто он такой?

— Это Том, — уверенно сказала Аджор.

— Такого племени нет! — убежденно заявил банд-лу, многозначительно поигрывая при этом своим копьем.

— Том — это мое имя, — пояснил я, — и я родом из страны за пределами Каспака. Патроны у меня были на исходе, и я решил, что лучше попробовать поговорить с ним мирно, тем более, что звук выстрела наверняка привлек бы внимание его соплеменников.

— Я родом из Америки, страны, о которой ты никогда не слышал, и ищу здесь своих друзей, которые также находятся в Каспаке и от которых я отстал. Я не ссорился ни с тобой, ни с твоим племенем. Дай нам уйти с миром.

— Ты уйдешь туда? — спросил он, и показал рукой на север.

— Туда, — ответил я.

Некоторое время он молчал, очевидно, что-то обдумывая. Наконец, он вновь заговорил:

— Что это такое? — спросил он, показывая сперва на мое ружье, затем на пистолет.

— Это оружие, — ответил я, вынув пистолет. Указав на копошившихся в пруду под нами женщин, я добавил: — Я могу убить их сколько захочу, не сходя с этого места.

Он явно не поверил мне, а я, сняв с плеча ружье, продолжил:

— А вот этим я могу убить любого из охотников, — и показал на еле видневшиеся вдали фигурки отправившихся на охоту банд-лу.

— Сделай это, и тогда я, может быть, поверю тебе, — с издевательским смехом сказал он.

— Но я вовсе не собираюсь никого убивать, — ответил я, — да и для чего?

— А почему бы и нет? — настаивал он. — Ведь они-то убили бы тебя, попади ты к ним в плен, да и сейчас убьют, если поймают, еще и съедят впридачу. Но я знаю — ты обманываешь меня, а твое оружие — это простая дубина, хотя и странного вида, да и сам ты, наверное, грязный бо-лу!

— Но почему ты так хочешь, чтобы я убил одного из твоих сородичей? — с удивлением спросил я.

— Они мне больше не сородичи! — гордо ответил он. — Прошлой ночью, в самый ранний час, я услышал зов. Он так громко прозвучал в моей голове, что я проснулся. Я долго ожидал этого зова и вот наконец дождался. Теперь я — кро-лу и сегодня ухожу в кослупак между Банд-лу и Кро-лу; там я сделаю себе лук со стрелами и щит и буду охотиться на оленя, чтобы сделать из его кожи новую одежду, как знак моего нового состояния. Когда же все будет готово, я отправлюсь к вождю Кро-лу, и он не посмеет отказаться принять меня. Вот почему, если хочешь жить, ты должен убить одного из презренных банд-лу. И торопись, у меня мало времени!

— А почему ты хочешь убить меня? — поинтересовался я.

Он задумался, недоуменно хлопая глазами, и, наконец, сдался.

— Не знаю, — признался он, — просто все так делают. Если ты не убьешь, убьют тебя, поэтому убивать незнакомцев мудро. Этим утром я спрятался в пещере и не пошел на охоту — ведь банд-лу сразу поймут, что я стал кро-лу, и убьют меня. Они убьют меня, если встретят в кослупаке, так же поступят и кро-лу, если найдут меня прежде, чем я изготовлю лук, стрелы, щит и одежду из оленьих шкур. И ты тоже убил бы меня, если бы смог, вот почему я думаю, что ты лжешь, будто твое оружие убивает на расстоянии, иначе ты давно бы уже убил меня. Ну хватит! Я не могу больше терять время на бесполезные разговоры. Женщина мне нравится, и я возьму ее с собой к кро-лу.

С этими словами он шагнул вперед и замахнулся копьем. Я держал ружье наготове у бедра. Я мог отправить своего противника к праотцам в любой момент одним движением пальца, но я почему-то медлил. Не так-то просто хладнокровно отнять чужую жизнь. Я не испытывал никакой вражды к этому великолепному дикарю, руководствовавшемуся в своих поступках больше инстинктом, чем разумом, поэтому и старался до самого последнего момента исключить кровопролитие. Аджор стояла рядом со мной. Поднятый нож сверкал у нее в руке, а на губах играла презрительная усмешка, возникшая, когда дикарь высказал пожелание забрать ее с собой.

И вот в тот момент, когда я уже готов был нажать на курок, снизу от пруда раздались отчаянные крики и визг собравшихся там женщин. Непроизвольно мы обратили свой взгляд в том направлении. Причина паники выяснилась сразу. Женщины, закончив омовение, возвращались к пещерам, когда путь им преградил огромный пещерный лев. Хищник находился в самом центре единственной узкой тропы, ведущей от пруда к пещерам. С воплями женщины бросились бежать обратно.

— Это их не спасет, — заметил мой соперник с ноткой возбуждения в голосе. — Это их не спасет, — повторил он, — лев все равно будет караулить их на тропе, а другой дороги нет. Жаль, — добавил он с грустью, — там есть одна, которая вскоре должна была последовать за мной в страну Кро-лу. Мы с ней вместе пришли «от Начала».

Он поднял копье над головой, словно собираясь метнуть его в зверя.

— Она ближе всех ко льву, — пробормотал он. — Он схватит ее первой, и она уже никогда не будет со мной ни среди кро-лу, ни потом. И копье мое бесполезно — никто не смог бы поразить льва с такого расстояния.

Не слушая больше его причитаний, я приложил ружье к плечу и прицелился. Когда же он, наконец, умолк, я спустил курок. Пуля поразила зверя именно там, где я и хотел: перебила хребет между лопатками, разорвала сердце. Перепуганные звуком выстрела женщины замерли на мгновение, но затем, сообразив, что гром непонятным образом поразил льва, стали потихоньку подходить к мертвому хищнику.

Я повернулся к своему противнику — он с изумлением и восхищением разглядывал меня. — Если ты смог это сделать, почему же тогда ты не убил меня раньше? — спросил он.

— Я же тебе объяснил, — ответил я, — что я с тобой не ссорился и у меня нет привычки убивать людей, которые ничего плохого мне не сделали.

С большим трудом он все-таки осознал значение моих слов.

— Да, теперь я верю, что ты родился не в Каспаке, — признался он, — ни один человек из местных так бы не смог поступить.

Позже, однако, я убедился в некотором преувеличении с его стороны: племена западного побережья и даже Кро-лу далеко не так кровожадны, как он пытался в этом меня уверить.