Алан Гарнер - Волшебный камень Бризингамена

- На западе, - поведала им Ангарад, - лайос-альфаров становится все меньше и меньше. И только на севере их пока еще много. Когда они услышали, что Огнелед был похищен Гримниром и Морриган, король эльфов Атлендор, сын Нафа, двинулся на юг, чтобы выяснить, так ли это. Он заболел от загрязненного воздуха, когда прибыл ко мне на остров, и я выхаживала его, пока он не поправился. После того, как явился стромкар, встретивший путников у Золотого Камня, король эльфов успокоился и решил вернуться к своему народу. Он тут же отправился в путь, чтобы поскорее избавиться от грязного воздуха. Для него было смертельно опасно задержаться хоть на мгновение. Вот почему он ничего не ответил Дуратрору. И это, конечно, он перестрелял страшных птиц в Раднорском лесу.

А сон все разворачивался и разворачивался, и смех звучал, и солнце сияло, и стромкары принесли Фенодири и ребятам красные плащи, сотканные из великанских бород и подбитые белой шерстью сатиров, и целых четыре плаща пришлось сшить вместе, чтобы они могли прикрыть широкие плечи Гаутера.

- А ты, - сказала Ангарад, - кому опасность грозит больше всех, - ты возьми вот этот мой браслет. Он обережет тебя в пути. И когда ты отдашь свой браслет Каделлину Сребролобому, то не грусти, потому что я тебе предлагаю честный обмен. У моего браслета масса достоинств.

Она сняла со своей руки обруч из белого металла и закрепила его на запястье у Сьюзен.

- И пусть Спящие спокойно спят в Фундиндельве.

- О, спасибо... спасибо...

Сьюзен потрясла ее щедрость, в обычной обстановке она бы смутилась, но смущение девочки таяло от теплой улыбки Ангарад.

Картина сна снова растворилась, но эти золотые, наполненные солнечным светом глаза продолжали оставаться перед Сьюзен и в последующем многоцветье ее сна.

Голос Ангарад все еще звучал в ушах Сьюзен, а калейдоскоп сновидений вдруг вернулся к пустому экрану действительности, и поэтому слова падали откуда-то и улавливались мыслью, а не звуком. Сьюзен поняла, что она почти что проснулась. Вот сейчас ее обступит тот мир, где снег и усталость, и голод, и вообще погибель. Она изо всех сил попыталась вернуться в сон, чтобы он стал реальностью, но нет - стена, не пробьешься! Одно за другим просыпались все ее пять чувств. Она ощутила ледяной воздух, который острым лезвием врезался в легкие. Когда пролетавшая снежинка легко коснулась ее щеки, она застонала, согнула руку в локте и легла ничком на руку, прячась от действительности. Но в ту же секунду Сьюзен заставила себя открыть глаза и напряглась, чтобы размытый мир сфокусировался перед нею. Сон все еще давил на нее, и прошло, должно быть, с четверть минуты, когда все сомнения исчезли - ее щека, коснувшаяся руки, сообщила ей нечто.

Сьюзен была укутана плащом из бронзово-красного руна, подбитым белой кудрявой шерстью.

Какой-то предмет, которого раньше там не было, охватывал ее левое запястье. Она выпростала руку из-под плаща, чтоб глянуть, что это. Серебряный браслет!

Теперь уже проснулись и все ее спутники. Колин и Гаутер ощупывали накрывавшие их плащи с ошарашенным видом. Бледнеющая луна светила на ясном морозном небе.

- Но ведь это сон!!!..

- ...и стромкары...

- Да не может же быть, чтоб такое...

- Но ты видел?..

- И я видел!

- И было лето!

- ...а еды сколько!

- Ты есть-то хочешь?

- Да нет.

- Но на снегу только наши следы, и нет больше ничьих!

- Но плащи-то как...

- А что вы скажете на это?

- Действительно, драгоценный подарок, - сказал Дуратрор.

Гаутера и ребят так поразило все происшедшее, что, обмениваясь бессвязными восклицаниями, они забыли было про гномов.

- О, привет! - воскликнул Гаутер. - Я счастлив, что хоть кто-то знает, что здесь происходит. За один день меня заставляют поверить в призраки, в колдунов и в зеленых страшилищ. И мне неохота спорить с вами, чего бы вы не говорили. Но сейчас уж я совсем не понимаю, сплю я или нет, и думаю, может, это вообще все с самого начала только привиделось во сне?

- Где сон, а где волшебство - не так уж и просто различить, - сказал Фенодири. - А люди всю жизнь думают, что сон - это реальность! Хозяйка озера большая искусница плести чары. Ей было ясно, что без ее помощи мы эту ночь не переживем. Но с зачарованными плащами на плечах нам нечего бояться холода фимбульвинтера, хоть бы даже ледовые великаны сами бы сюда явились. Но самое главное - этот ее подарок.

Он указал на браслет. На вид браслет был старинный-старинный. Снаружи по нему шла гравировка с черной эмалью, значительная часть которой выкрошилась. На одной половине были выгравированы листья, а по краям - две продолговатые фигуры, образованные бриллиантами, и в каждом бриллианте насчитывалось по четыре точечки. А на другой половине между такими же фигурами были начертаны какие-то непонятные надписи из тяжелых квадратных букв, никому не ведомых.

- Да, но в чем ценность этого браслета?

- Не могу сказать. Но Ангарад не стада бы носить его только ради украшения.

- Почему же она не сказала мне, для чего он служит?

- Может, тебе и не следует узнать все его тайны сразу. Внезапно свалившаяся на человека власть - зло, она для кого угодно может быть опасной. Носи его всегда, храни его, как ты хранила бы Огнелед, я знаю, он не предаст тебя в трудную минуту. А сверх всего, пусть он тебе напоминает о той, что дала приют и даровала помощь тем, чья гибель сняла бы груз печали с ее сердца.

- Что ты хочешь сказать? - спросил Колин. - Я не понимаю. Разве она не за нас?

- О, да. Но ты должен знать следующее: Ангарад Златорукая - жена одного из тех рыцарей, что спят в Фундиндельве - великого их предводителя. Всего неделя прошла, как они поженились, когда король призвал своих рыцарей в подземную пещеру. Всего семь дней счастья, которых должно было хватить ей на долгие годы. Теперь ты понимаешь, как щедра и великодушна она была к нам? Мы спасены, мы накормлены и одеты, и мы отправляемся дальше, куда более защищенные, чем раньше. И вот, если мы достигнем своей цели, Ангарад Златорукая может не встретиться со своим возлюбленным еще несколько сотен лет. Ведь пока Огнелед невредим, рыцари будут спать в пещере Фундиндельва...

Габерлунзи

Солнце взошло, но мара были уже недоступны его лучам, потому что к тому времени они успели расположиться под львиной головой в Пещере Генерального Сборища свартов. В пещере находились Артог и Слинквил, и другие сварты, да еще около пятидесяти мортбрудов выстроились вдоль стен.

В одном из углов была навалена куча какого-то тряпья, палок, изношенных башмаков, но весь этот мусор как-то странно шевелился.

На самой макушке "львиной" головы стояли Морриган и Гримнир. Пещера была освещена красным отсветом огненного дракона. Он горел возле ног старого пегого сварта, который сидел на своем обычном месте - под подбородком каменного "льва". Селина Плейс произносила речь на Общем языке, который все понимали.